Книга Покоренные, страница 61 – Ульяна Соболева

— Андрей жив, — сказала она мне в волосы. — Пока он злится, он жив.

— Тогда проживёт лет сто.

— С Саидом рядом — из одного упрямства.

Я услышала тихий выдох за спиной. Саид стоял неподвижно. На лице не было права вмешаться в наш разговор, хотя Лекса была его дочерью и слово «дочь» сегодня использовали как оружие против него тоже.

— Твой сын в машине медиков, — сказал он. — Охрана будет заменена. Дом считается скомпрометированным навсегда.

— А начальник безопасности? — спросила Лекса.

Орс показал ей экран. — Его телефон подписал отмену эвакуации. Сам он исчез. Мы проверяем принуждение, семью и последние перемещения.

— Проверяйте, — ответила она. — Только не отдавайте его Саиду до следователя.

— Даже не собирался, — сухо произнёс Саид.

— Конечно. Ты просто стоял бы рядом и очень официально молчал.

На миг в комнате стало почти нормально. Потом раненый у стены застонал, и нормальность осыпалась. Следователь запретила Максиму приближаться, сама присела на расстоянии и назвала задержанному его права. Мужчина улыбнулся окровавленными губами.

— Вы всё ещё играете в закон? — спросил он. — Фарид сказал, Нармузинов не выдержит и сам испортит вам доказательства.

Саид даже не шевельнулся. — Передай Фариду, что он плохо знает, сколько может выдержать человек, когда перестаёт считать ярость своей единственной силой.

Я взглянула на него. Это звучало слишком гладко для Саида, и он сам поморщился.

— Или просто скажи, что я его найду, — добавил он. — Так честнее.

Следователь отобрала у задержанного телефон и пластиковую карту. Карта принадлежала техническому подрядчику старого зала Вороновых, закрытого после давней семейной трагедии. Но адрес на обороте вёл не к настоящему зданию: координаты указывали на бывший выставочный павильон в промышленной зоне.

— Реконструкция, — сказала я. — Фариду нужен не зал. Ему нужна картинка, которую я узнаю за секунду.

Максим увеличил схему павильона. — Значит, колонны, люстры, пол — декорация.

— Огонь тоже может быть частью декорации, — заметил Орс. — Но Андрей внутри настоящий.

Лекса побледнела. Я взяла её за руку прежде, чем успела подумать, уместно ли это. Она сжала мои пальцы до боли.

— Верните его, — попросила она.

Я не стала обещать то, чего не могла гарантировать. — Мы сделаем всё правильно. Быстро — насколько позволит правильность.

За окном медики усаживали её сына в машину. Саид передал командиру координаты павильона и получил сухое подтверждение: ближайшая группа доберётся за одиннадцать минут, пожарный расчёт идёт с другой стороны, план здания уже передаёт собственник. Нам же ехать вдвое дольше. Фарид умел растягивать каждую минуту, пока она не начинала резать изнутри.

Лекса коснулась царапины на шее и вдруг посмотрела на Саида. — Он сказал, будто мой отец — Ахмед.

Тёмные глаза мужа стали почти чёрными. — Ахмед тебя вырастил. Я дал тебе кровь и не дал детства рядом с собой. Ни одно из этого не делает тебя его продолжением или моей собственностью.

Она кивнула, но не поблагодарила. Правильно. Некоторые признания слишком запаздывают, чтобы принимать их как подарок. Пока медики увозили их, я ещё раз проверила маршрут к павильону: двадцать четыре минуты до нашего периметра, одиннадцать — для ближайшей группы, пожарный расчёт шёл с другой стороны. Отслеживаемый контейнер оставался в сети, а две половины настоящего ключа не двигались. Мы не брали с собой ни детей, ни единственный носитель, ни всю надежду сразу. Фарид получал именно то, чего не ждал от нашей семьи: разделённые роли и отсутствие красивой паники.