Книга Покоренные, страница 173 – Ульяна Соболева

Он посмотрел на Андрея. — Женщины сговорились.

— Поздно понял, — сказал отец.

Позже Лекса подошла ко мне у окна. На ней не было ничего, что напоминало бы дом Ахмеда: простое тёмно-зелёное платье, волосы собраны, на шее тонкая цепочка, подаренная Андреем. Я поймала себя на этой инвентаризации и разозлилась. Человек не обязан ежедневно доказывать одеждой, чьей дочерью не является.

— Красиво получилось, — сказала она. — Даже авария.

— Аварию мы не заказывали.

— У нашей семьи сложно отличить декорацию от угрозы.

Мы посмотрели на Саида. Он слушал внука и не исправлял мальчика, когда тот снова назвал его по имени. За полтора года они придумали собственные отношения: самолёты, шахматы, воскресные прогулки. Однажды мальчик сам произнёс «дед», потом неделю снова говорил «Саид». Никто не потребовал последовательности.

— Я долго боялась, что твои отношения с отцом вытеснят маму, — сказала я. — Потом поняла, что память не стол с одним стулом.

— А я боялась, что если стану близка тебе, предам Ахмеда. — Лекса горько улыбнулась. — Даже теперь имя выходит как имя отца.

— Он тебя растил. Это факт. Как и его преступления. Тебе не нужно выбирать одну версию.

— Мы с Саидом начали совместную терапию.

Я удивлённо повернулась.

— Не чтобы стать идеальными отцом и дочерью, — быстро добавила она. — Чтобы перестать требовать от другого роль, которой не было. Он не заменит детство. Я не стану доказательством его исправления.

— Разумно. Уверена, Саид сопротивлялся.

— Он спорил о цене часа.

— Человек, который покупал порты, возмущён терапевтом?

— Сказал, что за эти деньги она должна хотя бы однажды согласиться.

Мы рассмеялись. Между нами не возникло чудесного сестринства, и оно не требовалось. Была женщина моего отца, дочь моего мужа, мать школьника, воспитанная человеком, которого я не прощу. И была я. Мы научились не превращать сложность в приговор.

Дарина присоединилась, оставив маленькую дочь спать у Максима на руках. Он держал ребёнка осторожно, хотя его огромные ладони казались способными закрыть всю её спину. Ярко-синие глаза поднялись к нам.

— Вы опять обсуждаете мужчин? — спросил он.

— Их недостатки, — ответила Дарина.

— Тогда ужин закончится к утру.

Андрей услышал и заявил, что брат по отцу должен поддерживать мужскую сторону. Максим посмотрел на него с невозмутимым лицом.

— Я поддерживаю тебя за плечо уже полтора года. Сторону выбирай сам.

В этой шутке было больше правды, чем в старых клятвах. Андрей больше не управлял каждым моим решением, но и не остался один со своей виной. Максим помогал ему проходить следствие, лечение и разговоры с Лексой. Поддержка не снимала ответственности; просто не позволяла превратить её в очередную красивую смерть.

Мы уехали не в общий дом, а в квартиру, которую выбрали вместе через год отдельной жизни. Моя первая квартира оставалась моей и сдавалась через управляющую компанию; ключи были у меня. В новой у каждого был кабинет, на внутренних дверях не стояли замки с внешним управлением, охрана не получала отчётов о моих поездках. Утром мне предстояло открыть центр, поэтому мы выпили чай и легли спать. Саид спросил, хочу ли я близости. Я ответила: сегодня хочу только его руку и сон. Он лёг рядом, оставив пространство, пока я сама не переплела наши пальцы.