Книга Покоренные, страница 16 – Ульяна Соболева

— Где маяк? — спросил Виктор.

— В твоей заднице. Сигнал слабый из-за плотности материала.

Удар пришёлся в плечо. Боль вспыхнула, но сустав двигался, дыхание не ломалось. Я проверила это автоматически. Ушиб, не перелом. Голова ясная. Кровь из губы. Ссадины ладоней. Факты удерживали лучше жалости.

— Обыщите ещё раз, — велел тёмноволосый.

Меня поставили лицом к машине. Мужские ладони прошлись по спине, талии, ногам. Тело перестало слушать разум. Бетон исчез, вернулся тот день; я услышала собственный детский крик, запах пороха и пота. Колени задрожали. Я ненавидела это предательство тела, хотя знала: оно не предавало. Пыталось спасти тем способом, который выучило раньше слов.

— Не трогай меня, — сказала я.

— Поздно вспоминать приличия, — засмеялся Виктор.

— Приличия здесь ни при чём, — сказала я, повернув голову настолько, насколько позволяла рука на шее. — Я предупреждаю: если полезешь под одежду, останешься без пальцев раньше, чем Саид тебя найдёт.

— Всё Саид. А сбежала без него.

— Я не сбежала. Я пришла за вашими счетами.

Он замер. Значит, не знал всей легенды. Ему сказали взять меня, но не объяснили, что именно я должна открыть. Между исполнителями и Фаридом оставались перегородки. Полезно.

Пластырь на боку ощупали через ткань, приняли за медицинский. Плоский шим в поясе не нашли. Пассивную пластину под пластырем тоже: без собственного питания она откликнется только совместимому служебному считывателю, если штаб заранее передаст её ID. Шанс был маленьким. Ноль выглядел иначе.

Тёмноволосый велел снять отпечаток с моего паспорта и убрать документ в отдельный пакет. Он не хотел, чтобы рядовые люди носили имя при себе. Потом проверил время и сказал: «До терминала час двадцать, если кольцо не встанет». Терминал. Кольцо — МКАД. Он проговорился не потому, что был глуп, а потому что считал меня уже обезвреженной. Я не повернула головы, не изменила дыхание. Слова сложила рядом с хромотой и отсутствующими пальцами.

С западной сервисной зоны за час двадцать можно добраться до нескольких речных промзон, если движение терпимое. Железнодорожный шум из старого индекса сужал круг, холодильный маркер — ещё сильнее. Я не могла передать адрес, но если запись в фургоне сохранится, штаб услышит. Главное, чтобы люди Фарида не нашли аппарат между ящиками раньше владельца склада или полиции. Меня втолкнули в салон. На полу лежали стяжки, бутылка воды, чёрный мешок. Я упёрлась ногами в порог.

— Без мешка.

— Она ещё условия ставит, — фыркнул Виктор.

— В мешке меня вырвет. Ваша машина пахнет достаточно плохо.

Он схватил за подбородок. Четыре царапины на его щеке наливались кровью.

— Тебя предупреждали, что ты слишком много говоришь?

— Обычно после этого предупреждения люди начинают слушать.

Виктор хотел ударить, но снова остановился. Приказ держал его крепче моей угрозы. Он швырнул мешок в сторону и усадил напротив. Дверь оставалась открытой ещё минуту. Я видела, как водителю накладывают давящую повязку и оттаскивают к стене, как белый фургон загоняют под навес, как тёмноволосый у лестницы коротко командует людьми. Лица не разглядела, только тёмные волосы и хромоту на левую ногу.

Отложенное сообщение должно было уйти две минуты назад. Я не услышала подтверждения, но сервер находился не здесь. Если Авра не имела доступа к моей личной фразе отмены, пакет открылся. Если имела — мы проиграли слой, а не войну.