Книга Покоренные, страница 154 – Ульяна Соболева

Левая рука работала полностью. Невролог снова проверил силу, речь, память и координацию; последствий короткой PEA во время операции не обнаружил. Это не означало, что тело простило. После душа я сидел, пока не переставала кружиться голова. На лестнице останавливался после каждого пролёта. Первую прогулку во дворе закончил после короткого круга, хотя раньше за это время успевал провести тренировку и унизить трёх охранников.

— Сегодня восемь, — сказал физиотерапевт на следующий день.

— Десять.

— Восемь, если хотите завтра снова выйти. Десять, если скучаете по больнице.

— Я плачу вам за помощь.

— Именно поэтому не продаю вам глупость.

Он был молод, худ и не впечатлялся моим лицом. Карина выбирала клинику через адвоката и, вероятно, специально нашла людей с врождённым отсутствием страха.

В доме стало слишком тихо. Её вещей осталось много: книги у кровати, чёрная чашка, куртка в гардеробной. Я не убирал и не трогал. Михаил прислал список того, что Карина хотела забрать, и назначил перевозку, когда меня не будет. Моё первое желание было остаться, увидеть людей, понять, куда повезут коробки. Я даже набрал Орсу сообщение: «Поставь машину…» Потом остановился. На сеансе я показал психологу удалённый текст.

— Что вы хотели поставить?

— Наблюдение. Без контакта. Ради безопасности.

— А фактически?

— Чтобы знать адрес.

— Что сделали?

— Удалил. Передал адвокату перечень проверенных перевозчиков и разрешил выбрать без отчёта мне.

— Что почувствовали?

— Будто сам вынул из дома несущую стену.

— Дом рухнул?

— Пока нет.

Изменение оказалось не прозрением, а десятками таких остановок. Я набирал приказ и стирал. Спрашивал себя, есть ли угроза или только страх. Передавал предложение через адвоката и принимал отказ. Ревность не исчезла. Иногда я просыпался, представляя неизвестные окна её квартиры, мужчин в лифте, телефон, на который она отвечает без моего ведома. Старый голос требовал вернуть. Новый не был добрее; он просто знал цену возвращения силой.

Карина приходила на общие брифинги. Садилась напротив, здоровалась со всеми одинаково и уезжала своей машиной. Однажды принесла папку и чашку кофе. Я потянулся к чашке, она сказала: — Это моё.

— В моём доме.

— В кабинете следователя, который временно находится в твоём доме.

— Семантика.

— Граница.

Я заказал второй кофе и не отнял первый. Орс потом сообщил, что подобное терпение следует внести в семейную летопись. Я заставил его пройти со мной лишний круг по саду.

Лекса приехала на третьей неделе вместе с сыном. Встречу согласовала заранее через врача, будто приходила не к биологическому отцу, а к опасному животному после операции. Возможно, сравнение было точным. Мальчик вошёл первым, длинноногий, настороженный, с той самой синей сумкой и машинкой в руке.

— Мама говорит, у тебя дырка в лёгком, — сообщил он.

— Уже заживает.

— Покажешь?

— Такие вещи сначала спрашивают, — резко сказала Лекса.

— Шрам — только если сам захочет, — поправил я. — И не сегодня.

Мальчик принял правило легче взрослых. Положил машинку на стол и спросил, правда ли я его дед. Лекса замерла. Я видел, как она ждёт, что потребую нужное обращение, объявлю кровь доказательством близости.

— По крови — да, — ответил я. — Но называть меня можешь Саидом, пока сам не решишь иначе.