Книга Покоренные, страница 124 – Ульяна Соболева

В комнате штаба никто не кричал. Это отличало настоящую операцию от семейных войн Саида, где громкость часто заменяла порядок. Руководитель тушения отвечал за огонь и устойчивость конструкций. Сапёр — за устройства и безопасные проходы. Командир штурмовой группы — за поиск похищенной. Медики развернули пост за внешним периметром. Орс находился при группе безопасности и передавал сведения о старых людях Дауда, но не решал, кому идти в дым и какой баллон перекрывать.

— Повторяю приоритет, — сказала Ирина Сергеевна. — Жизнь заложницы. Серверная закрыта до её эвакуации и допуска сапёра. Преследования на территории нет. Увидите Фарида — сообщаете, не ломаете построение.

Орс в гарнитуре недовольно выдохнул.

— Это было согласие? — спросила она.

— Это был звук мужчины, которому запретили сделать глупость.

— Прекрасно. Значит, связь работает.

Я сидела перед планом, прижимая к ушибленному колену холодный пакет. Врач велел лечь. Я ответила, что рядом есть пациент упрямее и пусть начинает с него. Врач сказал, что медицина не обязана выбирать между двумя катастрофами, но хотя бы заставил меня подписать отказ от обезболивающего, от которого мутнела голова.

Саид слушал из палаты по отдельной линии. Его лицо было видно в маленьком окне: белая подушка, тёмная щетина, кислородная канюля, неподвижное левое плечо. Он ненавидел этот ракурс. Саид предпочитал входить в чужую жизнь в полный рост, желательно с оружием и дверью, которую после него нужно менять. Сейчас камера обрезала его до глаз и части скулы. В этих глазах оставалось достаточно власти, чтобы испортить работу десяти людям, но он молчал.

Пожарный инженер показал лазерный замер. За листом железа действительно продолжался старый коридор. Его перегородили при переделке холодильных камер, оставив технологический люк выше пола. Через него взрослый человек в снаряжении не пролез бы, зато робот мог проверить пространство и найти дверь с другой стороны.

— Вы увидели верно, — сказал инженер мне. — Но прохода для группы там нет. Используем для разведки.

Я кивнула. Несколько лет назад мне захотелось бы доказать, что я способна пролезть сама. После истории Радича, грузовиков, счетов и тайников я знала цену человеку, который влюбляется в собственную догадку. Навык не означал право лезть туда, где профессионал сказал «нет». Он означал вовремя заметить деталь и передать тому, кто умеет использовать её без красивой смерти.

— Робот вошёл, — доложил сапёр.

Камера поползла по тёмному коридору. Пыль, трубы, обломки утеплителя. На стене висела старая табличка с номером четыре, хотя по новому плану это был сектор шесть. Я попросила наложить обе схемы. Несовпадение сдвинуло красную точку почти на двенадцать метров: девушку держали не у серверной стены, а за противопожарной дверью бывшей морозильной камеры.

— Там может быть второй выход, — сказала я. — В старом плане погрузочный тамбур.

Инженер нашёл его на архивном снимке. Наружную дверь заложили кирпичом, но внутренний проём сохранился. Тепловизор робота показал за ним человеческое тело и более холодную полосу воздуха у пола.

— Жива, — произнёс медик, глядя на слабое движение грудной клетки. — Дыхание частое. Возможно, дымовое отравление. Нужно выводить в капюшоне, кислород только после чистой зоны.