Книга Бывшие. Тайная дочь олигарха, страница 50 – Марго Лаванда

Женщина моргает. На мгновение теряется, потом поджимает губы.

— Я ничего подобного не помню. Вы еще и оболгать меня решили? Не только обокрасть?! Просто невероятно! Ну и местечко!

Меня качнуло. Все внутри оборвалось. Софья Геннадьевна подбегает к нам, но не говорит ни слова. Только смотрит на меня. Не могу понять, что у нее в глазах. Сочувствие? Хотелось бы надеяться! Но скорее — сомнение. Недоверие…

Вокруг шепчутся. Гости оборачиваются. Кто-то уже снимает видео. Мне нестерпимо стыдно.

— Я… — начинаю, но язык не слушается. Все неважно. Все бессмысленно. — Можете обыскивать что угодно, — говорю, с трудом удерживая голос ровным. — Мою сумку? Пожалуйста. Мне нечего скрывать.

Протягиваю сумку, у всех на глазах. Плевать. Хочу, чтобы это все поскорее закончилось. Пусть убедятся, хотя это конечно невыносимо унизительно. За что эта тетка меня невзлюбила? Я отвечала ей предельно корректно. Ни косого взгляда, ни слова поперек, хотя она вела себя со мной очень вызывающе. Было ощущение что прямо-таки жаждет скандала. Я решила, что у нее плохое настроение, ничего не заподозрила…

— Ммм, а вот и кольцо! — победно восклицает женщина. И действительно, достает из моей сумки предмет, переливающийся на свету.

— Дарья! — с мукой восклицает Софья Геннадьевна. В голосе — ужас и растерянность. Она бледна, чуть ли не дрожит. — Как же так… Я не могу поверить!

Ноги ватные. Все плывет перед глазами. Как в дурном сне.

Я не понимаю. Просто не понимаю.

— Я не представляю, как это получилось. И кому понадобилось подставлять меня… — бормочу растерянно.

— Подставлять? Дорогуша! Ты обычная воровка. Еще и оправдываешься, когда на горячем поймали? Лучше прощения проси! — кричит владелица украшения.

— Дарья, я… Я не знаю, что думать.

— Это невозможно, — слышу собственный голос. Он звучит, будто принадлежит кому-то другому. — Я… Я не брала ничего.

Мир вокруг — какой-то чужой, картонный. Горничные притихли. За стойкой тишина. Слышно, как за окном проезжает машина.

— Тебе лучше поехать домой, — говорит Софья Геннадьевна.

— В смысле? Ее надо сдать в полицию! — возмущается гостья.

— Анжела Альбертовна, давайте пройдем в мой кабинет? Поговорим, обсудим. Я принесу вам свои извинения.

— Увольте воровку прямо сейчас, тогда я так уж и быть, обойдусь без полиции и приму ваши извинения!

— Анжела Альбертовна, прошу, поговорим в моем кабинете. Все равно я не могу сама решить вопрос с увольнением. Боюсь, мне надо будет донести все это до сведения владельца гостиницы…

— Вы что, на стороне этой воровки? Зачем главному боссу знать про инцидент? Она же не половину имущества гостиницы украла! — странно упирается женщина. — Решим все сейчас!

Мир рушится. Медленно, но неотвратимо. У меня больше нет работы.

Я поворачиваюсь, не говоря ни слова, беру сумку, до которой теперь дотрагиваться противно, и выхожу.

Дышать. Только бы не расплакаться. Я не доставлю никому такого удовольствия.

Дома тихо. Алиса рисует в гостиной, Глаша возится на кухне, кажется что-то печет. Я прохожу мимо, не сказав ни слова, запираюсь в ванной. Сползаю по стенке на холодный кафель.

Не понимаю, как со мной все это могло произойти! Что за черная полоса?

Я ничего не брала. Даже не трогала. Никогда в жизни меня не обвиняли в воровстве. Это отвратительно. Ужасно. Откуда кольцо взялось у меня в сумке?