Книга Бунтарка для альфы, страница 31 – Марго Лаванда

— Это дочь Давида? Да? Когда ты собирался мне об этом сообщить? Не было бы логичнее до того, как я несла околесицу перед ней?

— Ты отлично справилась с ролью. Сделала то, что от тебя требовалось.

Мирный настрой Кейсера раздражает до чертиков. Почему он не хочет делиться и выдает информацию порциями? Неужели не понимает, как это сложно для меня?

— Я думала, что буду знать все об операции. Почему ты мне ничего не рассказываешь?

— Чтобы ты играла достовернее. Не переживай так, я не специально скрываю от тебя информацию. Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Если нас поймают и будут выбивать сведения, ты будешь честно отвечать, что ничего не знаешь.

— Пытать?

От такой перспективы озноб бежит по позвоночнику.

— Это шутка. Не думал, что ты такая трусиха. Спи, Алекс, завтра ранний подъем. Спасибо за заботу, — показывает на мое творение на полу. Ты такая хозяйственная. Я приму душ. Постараюсь не шуметь.

Кейсер скрывается в ванной, а я понимаю, что не могу лежать в постели. На меня находит какое-то нервное возбуждение, с которым не получается справиться. Стою возле окна, уставившись на ночной пейзаж. Ухожу так глубоко в свои мысли, что забываю обо всем.

Как можно быть настолько беспечной? Оборачиваюсь на шум и сердце пускается в бешеный скач, потому что Кейсер направляется ко мне в одном полотенце!

Его волосы влажные и взъерошенные, опускаю взгляд ниже, на покрытую волосами грудь с переливающимися капельками воды, идеальные кубики пресса. Судорожно сглатываю. Меня точно парализовало, не могу отвернуться! Одна мысль колотится в голове — что в нем такого, из‑за чего мои кости стали мягкими? Почему у меня стойкое ощущение, что сейчас растаю у его ног?

Стискиваю кулаки, впиваясь до боли ногтями в плоть.

— Алекс, все в порядке? — удивленно спрашивает Кейсер. — Почему не спишь? Я же сказал, что вылет ранний.

— Не спится, — буркаю первое, что приходит в голову.

— Иди в постель, — летит в ответ команда, произнесенная жестким тоном.

Меня взрывает яростью от этого надменного приказа.

— Тебе обязательно всегда так себя вести?

— Как?

— Как говнюк! — выпаливаю яростно.

— Слушай, мне сейчас точно не до детского сада, уймись. У тебя невыносимый характер, — морщится Кейсер.

— Зато ты — само обаяние! Только видимо лимит на сегодня растрачен… на ту… белобрысую…

— Да что с тобой? Ты что, ревнуешь? — сводит брови Кейсер.

— Не дождешься! Совсем охренел такое спрашивать?

Вдруг понимаю, что Кейсер направляется ко мне. Резко бросаюсь в сторону, чтобы избежать этого. Но он, разумеется, оказывается проворнее, и вот я уже в его объятиях. От него восхитительно пахнет, свежестью, гелем для душа. Я тоже вымылась им, запах леса, хвои, вылила на себя половину, тоскуя по родине, по нашим лесам…

— Ты очень странно себя ведешь, Алекс…

Кейсер берет меня за руку. Хочу вырвать, но не получается. Он берет меня за запястье и переворачивает ладонь тыльной стороной к себе. Смотрит на раны, которые только что нанесла ногтями. Я и не заметила, что выпустила когти, слишком сильно разозлилась… Кейсер вдруг проводит по ладони пальцем, и мое тело прошивает дрожь — настолько чувственный этот невинный жест. На его лице появляется улыбка. Мужчины не смеют так улыбаться! Эта улыбка искушает, искрясь в его глазах и играя в уголках губ.