Книга Бывшие. Лапочка-дочка для босса, страница 61 – Марго Лаванда

Сонечка начинает ворочаться в коляске, хныкает. Беру малышку на руки. Она сразу успокаивается, утыкается носом мне в шею.

— Какая же она милая, — шепчет Альфия Тимуровна, глядя на внучку. — Можно... можно я подержу ее?

— Конечно.

Альфия Тимуровна нерешительно протягивает руки. Осторожно передаю ей Сонечку. Дочка хмурится, но не плачет — только смотрит на бабушку с детским любопытством.

— Ну здравствуй, моя хорошая, — тихо говорит Альфия. — Здравствуй, маленькая.

Сонечка хмурится, смотрит на бабулю своими огромными синими глазами, потом вдруг улыбается и тянется к ее ярким красным бусам.

— Просто чудесная малышка, — смеется Альфия сквозь слёзы.

Руслан обнимает меня за плечи. Альфия с Сонечкой такая нежная — совсем не та женщина, которую я запомнила.

— Кажется нам надо переодеться, — сообщает, чуть принюхавшись. — У нас все есть, я покажу комнату. Помогу тебе.

Следую за матерью Руслана вглубь дома. Она показывает комнату где стоит пеленальный столик. Это полноценная детская.

— Знаю, я бегу впереди паровоза, — говорит виновато. — Но как узнала про внучку — ни спать ни есть не могла.

— Разве можно так реагировать, Альфия Тимуровна?

— Нельзя, знаю. Но иногда наши поступки определяют всю дальнейшую жизнь. Увы. Сколько я корила себя! Ты не представляешь! Я тогда в таком состоянии была! Так переживала за сына! Его ни за что в тюрьму бросили! Но это не оправдание! Я знаю, что не заслужила прощения. Но я буду ждать. Буду стараться.

— Альфия Тимуровна, что значит в тюрьму бросили? — я буквально цепенею! — Вы про Руслана?

— А ты не знаешь до сих пор?? Он тебе не сказал? — спрашивает изумленно.

— Я ничего не понимаю! — меня начинает колотить. Не могу успокоиться, ничего не понимаю!

— Он пропал, ты не могла его найти, потому что его по ложному обвинению закрыли! Он не хотел тебе говорить. Вся наша семья была в глубоком шоке. Ты пришла в тот момент... Прости, это был самый тяжелый момент для меня! Когда я правда никому не верила, была на грани.

— Почему он мне до сих пор не сказал… — голос севший, чужой.

— Я думаю, ему тяжело говорить об этом. До сих пор, — теперь мать Руслана смотрит на меня с тревогой. — Я не хотела тебя шокировать, Надя. И в мыслях не было. У тебя руки дрожат, милая. Ох, чувствую получу я от Руслана. И поделом мне, поделом. Давай я сама подмою Сонечку? Я справлюсь, не переживай.

Альфия Тимуровна забирает у меня дочку аккуратно и идет в ванную. А я сажусь на постель. Меня просто оглушило. Я думала у Руслана были финансовые проблемы. И ему просто не до меня было. А он, оказывается, сидел в тюрьме! А я ничего не знала! И лелеяла столько обид на него!

Мои щеки пылают. В комнату заглядывает Тагаев.

— Надь, ты в порядке? Выглядишь странно. Все хорошо? Тебе мама что-то сказала?

Я смотрю на него. В горле пересохло, слова приходится выдавливать.

— Да, сказала. Ты сидел в тюрьме? — мой голос предательски дрожит, срывается на шепот. — Ты поэтому пропал?

Руслан бледнеет. Мгновенно, как будто из его лица убрали все краски. Он закрывает дверь и прислоняется к ней спиной.

— Она не должна была тебе говорить.

— Я рада, что узнала правду, — делаю шаг к нему, чувствуя, как внутри всё кипит. Он тоже делает пару шагов мне навстречу. — Ты можешь рассказать, что произошло? Если, конечно, это не сложно. Я понимаю, что говорить об этом неприятно.