Книга Бывшие. Лапочка-дочка для босса, страница 41 – Марго Лаванда

Он хватает её за руку, и я вижу, как Надя внутренне сжимается. Ей совсем не хочется соглашаться, но она слишком воспитана, чтобы послать его куда подальше.

Сжимаю бокал так, что он, кажется, сейчас треснет.

— Руслан Маратович, — ко мне подходит кто-то из партнёров. — Надо обсудить контракт, буквально пять минут.

Смотрю на Надю. Семенов уже тащит её в сторону танцпола, его рука лежит на её талии, и я вижу, как она старается держать дистанцию.

— Руслан Маратович? — партнер смотрит на меня с недоумением.

— Да, — выдавливаю я. — Пять минут. Только быстро.

Я говорю с ним, киваю, подписываю какие-то бумаги, но мыслями очень далеко от рабочего процесса. Я вижу, как Семенов наклоняется к ней, что-то шепчет на ухо. Как она отстраняется. Как ее лицо становится напряженным.

Девочка моя, прости меня. Прости, что я не смог защитить тебя тогда. Прости, что моя мать сделала тебе так больно. Прости, что ты растила нашу дочь одна, пока я сидел в тюрьме и ничего не знал.

Если бы я только мог всё исправить...

Партнер наконец отстаёт. Я разворачиваюсь и иду к танцполу. Семенов уже совсем обнаглел — его рука сползла ниже талии, и я вижу, как Надя пытается отодвинуться.

— Игорь Валентинович, — мой голос звучит холодно, как сталь. — Я украду у вас вашу партнершу.

Семенов оборачивается, и его лицо вытягивается.

— Руслан Маратович, мы танцуем...

— Уже нет. Спасибо за понимание.

Он убирает руки и отходит, зло зыркнув на меня. Я поворачиваюсь к Наде. Она смотрит на меня огромными глазами — в них удивление, благодарность и что-то ещё. У меня замирает сердце.

— Потанцуем? — спрашиваю тихо.

Ничего не отвечает, но хотя бы не сопротивляется. Просто смотрит.

Я беру её за руку, притягиваю к себе. Её ладонь лежит в моей, такая маленькая, тёплая. Мы медленно движемся под музыку, и я чувствую, как она дрожит.

— Мне совсем не хотелось танцевать с ним, — признается она.

— Я знаю, — отвечаю коротко и напоминаю себе что надо потом поговорить с этим Семеновым и разъяснить ему все как следует.

Мы молчим, кружась в танце. Я вдыхаю аромат ее волос, чувствую тепло ее тела, и внутри всё переворачивается.

— Надя, — говорю тихо, почти неслышно. — Ты сегодня невероятно красива.

Она поднимает на меня глаза. В них блестят слезы.

— Руслан... — шепчет она. — Зачем ты это делаешь? Зачем эти комплименты?

— Я лишь сказал правду. На самом деле я хочу сказать куда больше. Объяснить почему пропал и что не забывал ее. Но место и время не слишком подходящие чтобы выворачивать душу наизнанку.

— Давай просто никуда не спешить? У нас дочь и я хочу быть рядом, — отвечаю тихо.

Она замирает, но не отстраняется. Мы продолжаем медленно кружиться под музыку, и я чувствую, как ее напряжение понемногу отпускает.

— Как твоя тетя себя чувствует? — спрашиваю, чтобы заполнить паузу. На самом деле утром я звонил в больницу, все узнал. Я оплатил лечение и теперь держу этот вопрос на контроле. Почему я это сделал? Нет, не чтобы Надя чувствовала себя обязанной, ни в коем случае. Я просто хочу быть в курсе ее дел, хочу помогать.

— Ей лучше, — отвечает Надя, явно с облегчением что разговор перешел в другое русло. — Давление нормализовалось. Врач говорит, если так пойдет, через неделю выпишут. Я ей уже бульон носила, котлеты. Она просила передать тебе спасибо за фрукты. Но пожалуйста, не надо перебарщивать, — добавляет с лёгкой улыбкой. — Ты опять прислал много всего.