Книга Тысяча ночей без тебя, страница 61 – Федерико Моччиа

— За мечты, их красоту и очарование, за счастье в любом виде.

Танкреди стукнул своим бокалом о его, и они оба выпили холодного шампанского.

Грегорио поставил бокал и принялся за тартар.

— Нельсон Мандела говорил, что победитель – это мечтатель, который не сдался. Это так? Ты боишься проиграть?

Танкреди доел свой тартар, затем наполнил стакан Савини и свой собственный:

— Я предпочитаю жить по завету Папы Иоанна Павла II: возьмите свою жизнь в свои руки и сделайте ее шедевром.

Они продолжили есть молча, затем Савини выпил шампанское и отер рот:

— Это место, безусловно, шедевр для меня, но я не уверен, что и для тебя тоже. Ты очень любезен, разливаешь мне напитки, подаешь прекрасную еду, ты позволяешь мне ужинать, смотря на этот закат на одном из самых красивых архипелагов в мире, здесь, на Фиджи. У меня есть возможность кататься на водных лыжах, ловить рыбу, просыпаться утром и лететь в любую точку мира на самолете, ходить по магазинам и возвращаться сюда вечером поужинать. И, конечно, спасибо большое, но я знаю, что я не в твоем вкусе!

Танкреди снова от души рассмеялся:

— Тебе скучно, Грегорио? Хочешь вернуться в какой-нибудь город?

— Совершенно нет, но я понимаю, насколько тебе здесь невесело, правда, это всего лишь мои догадки. Ты мог бы привезти сюда много красивых женщин вместо меня, даже менять их каждую неделю, если бы только захотел.

— Но я хочу ее.

— Но ты не можешь ее получить. Почему бы тебе не сдаться?

Танкреди выпил еще шампанского:

— Это именно то, что она сказала мне, когда я приехал к ней в гости в Россию.

— Ну вот видишь… А меня всерьез не воспринимаешь.

— Вовсе нет. Я думал, вы разговаривали друг с другом.

— Я бы никогда не сделал этого без твоего разрешения.

Затем Танкреди встал, убрал грязные тарелки, взял с тележки чистые и еще две маленькие, которые отложил в сторону. Затем он разложил омаров и немного салата:

— Все очень вкусно. Возможно, София просто не ела всех этих вкусностей… а то могла бы и передумать.

— Я угостил ее всем, чем мог.

— Может, она не видела, как ты раскладываешь еду. Ты просто безупречен, я бы влюбился.

— И это тоже не дало никаких результатов. – Грегорио обмакнул омара в разные соусы из лайма и нежных специй на краю тарелки. – Мне очень жаль. Больше ничего придумать не могу.

Танкреди кивнул:

— Я тоже. Она вернулась в Рим, чтобы увидеть его. Для меня это самое крупное поражение. Я надеялся, что этого не произойдет. Сейчас мне кажется, что вернуть ее назад – по-настоящему сложная задача.

Грегорио продолжал есть молча. И правда, ситуация непростая – такой женщины, как София, у него никогда не было. Однако он должен признать, что хотя из-за нее Танкреди и перестал быть таким действенным и продуктивным, как раньше, и она создала ему столько проблем, она все же ему нравилась. Он ее уважал. Любая другая женщина на месте Софии, которая бы увидела, как искренне тот к ней относился, никогда бы не ушла вот так. Да, конечно, Танкреди соврал ей, но только для того, чтобы получить ее.

— О чем ты думаешь?

— Эта София особенная.

Танкреди улыбнулся и налил им обоим шампанское:

— Я это тоже заметил, спасибо.

— И я, честно говоря, не могу представить, что бы ты мог сделать такого, чтобы выиграть или скорее вернуть ее.

— Прекрасно. Восхитительно. Так значит, ты сейчас говоришь мне, что я плачу тебе такие деньги за то, чтобы не получить никакого решения… – Танкреди откусил кусок лобстера: – Мне нужно будет пересмотреть наш контракт.