Книга Тысяча ночей без тебя, страница 155 – Федерико Моччиа

— Есть ли что-то еще, о чем я не знаю?

Танкреди сразу же улыбнулся ей, как бы успокаивая:

— Нет, ты знаешь все. Все в порядке.

— Хорошо. – София облегченно вздохнула. – Тогда я хочу попросить тебя об одолжении. Когда мы вернемся, ты сможешь помочь мне?

— Конечно.

— Разве ты не хочешь узнать сначала, как именно?

— Нет, я помогу тебе в любом случае. А теперь иди сюда, потому что я хочу тебя поцеловать.

Черный «Mercedes-Benz», последняя модель «GLC Coupe», медленно, чтобы не поднимать пыль, двигался по грунтовой дороге. Когда он подъехал к ферме, водитель остановился и открыл двери Танкреди и Софии. Кончеттина Манари, известная как Тина, и ее муж Антонио Пани тут же выбежали из дома.

София поздоровалась с ними:

— Здравствуйте, вы меня помните, мы приезжали сюда с мамой?..

— Да, конечно. Разумеется, я помню.

— Это Танкреди.

После знакомства Антонио пригласил их в дом:

— Пожалуйста, пожалуйста, проходите, заходите.

Они сели в гостиной на старинные, потрепанные временем кресла из темного бархата. Большой низкий столик с треснувшим хрустальным стеклом, буфет с тарелками из разных сервизов и старый дырявый турецкий ковер всеми силами пытались красиво смотреться в гостиной. Антонио и Кончеттина были добрые, и их совершенно не волновала потрепанность их дома. Они гордились тем, что имели, и не стеснялись это показывать, ведь это результат их каждодневной работы в поле.

Кончеттина вежливо предложила:

— Не хотите ли вы кофе?

Танкреди и София переглянулись, и она ответила за них двоих:

— Да, конечно, спасибо.

Вскоре Кончеттина вернулась с подносом, на котором стояли вся поцарапанная, в соответствии с общим стилем фермы, старая мока на четверых и целые чашки.

— Обычно мы насыпаем сахар сразу в кофейник, но я себе сказала, что кто-то, возможно, захочет без сахара…

Танкреди ей улыбнулся:

— Да, я как раз люблю горький кофе. Вы очень добры.

— Слава богу, я вовремя спохватилась!

Кончеттина налила кофе, каждый взял свою чашку, с сахаром или без, в соответствии со своими привычками.

Тогда София решила, что пора разрядить обстановку:

— Как я уже сказала по телефону, я хотела поговорить с вами, но чтобы все как следует объяснить, было правильным сделать это лично.

Кончеттина кивнула и поставила чашку на стол. Она волновалась, потому что знала, это будет непростой разговор.

— С тех пор, как моя мама рассказала мне о Вивиане, я много думала об этом и поняла, что не могу притворяться, будто у меня нет никакой сестры. Сложно игнорировать правду. Моя мать сделала свой выбор, каким бы он ни был – правильным или неправильным, – а вы вырастили и полюбили эту маленькую девочку… Но сейчас она стала женщиной, и мне бы хотелось, чтобы она знала, что у нее есть брат и сестра. Конечно, это займет какое-то время. Я совершенно точно не хочу разрушать ни ее, ни вашу жизни.

Кончеттина соединила обе руки и крепко сжала их. Антонио заметил это и нежно положил свою руку на ее, пытаясь успокоить. Кончеттина знала, что разговор будет о чем-то подобном. Она посмотрела на своего мужа, он улыбнулся ей, но она не смогла ответить на его улыбку. Она волновалась. София понимала, что происходит.

— Кончеттина, ничего не изменится, Вивиана останется здесь с вами, как и прежде, так будет правильно. Я уверена, что вы были отличными родителями.