Книга Тысяча ночей без тебя, страница 120 – Федерико Моччиа

— Я хочу ее увидеть.

— Да, я понимаю. Но зачем останавливаться в том же отеле? Мы могли бы снять дом, виллу за городом, квартиру – короче говоря, что угодно, а не номер там же, где остановилась и она, вот и все.

— Чтобы было больше адреналина.

— Ах, ну конечно. Все, что нам нужно, – это адреналин.

— Поверь, она нас не заметит. Ты рассказал мне обо всех ее перемещениях. Завтра будет спокойный день. И последующие тоже.

— Очень хочу на это посмотреть. Не думаю, что она была бы счастлива узнать, что ты не отпускал ее ни на секунду и следил за каждым ее движением. А если она к тому же узнает, что ты многие вещи знал вперед нее и не сказал ей, тогда уж, думаю, ты можешь оставить всякую надежду…

— Я? Я вообще ничего никогда не знал, а вот ты меня удивил, что ничего мне о ней не рассказывал.

Савини покачал головой. Администратор вернул им паспорта и сразу передал ключи от номера, объяснив, где и во сколько можно позавтракать.

— Доброй ночи, синьоры.

— Спасибо.

Они прошли к лифтам.

— Да, возможно, я слишком сильно беспокоюсь.

— О, вот таким ты мне нравишься, Савини, спокойным и позитивным.

София еще не прибыла в отель. Танкреди уже провел час в тренажерном зале, затем пробежался по близлежащему парку и, наконец, позавтракал с Савини, который затем вернулся обратно в свой номер, чтобы совершить пару деловых звонков. Танкреди в это время зашел в небольшой бар возле отеля. Он заказал кофе, затем еще один и еще, пока не увидел приближающееся такси, из которого вышла она. София несколько секунд неподвижно постояла возле открытой двери машины, глубоко вздохнула, закрыла глаза, и когда вновь их открыла, то посмотрела прямо в его сторону. Сердце Танкреди рухнуло, но в действительности же отражения в окнах бара скрыли его. Так что он мог наблюдать за ней, наслаждаясь даже мельчайшими деталями – сумкой, очками, ее чемоданом. Ему нравилось каждое ее движение – то, как она жестикулировала, как она улыбалась, как она шла ко входу в отель. Она была красивая. Она похудела. Возможно, она была немного уставшей, а его чувства, наоборот, были, как и прежде, интенсивными, подавляющими, безграничными, бесконечными. Он не мог подобрать подходящее слово, прилагательное, которое могло бы в полной мере выразить его чувство, хоть частично удовлетворить его. Вдруг ему все-таки удалось отыскать термин, который давал некое представление о том, что он чувствовал к Софии. Эта догадка вызвала у него улыбку и успокоила его. Это было слово «Она». Она с большой буквы О. Она была его, Она, и никто больше, только Она, Она – женщина, Она – любовь, Она – поэзия, Она – счастье, Она – жизнь. Она… И вот так, довольный, словно капризный ребенок, получивший свою игрушку, увидевший, как вернулся обратно его самолетик, залетевший на самую высокую ветку дерева, он пересек площадь, прошел мимо статуи странноватого тигра и вошел в отель, бросив судьбе вызов. Она стояла к нему спиной и ждала, когда зарегистрируют на ресепшене ее документы и передадут ей ключ от номера. Вокруг было много людей, которые проходили мимо, выходили, входили, шли вверх и вниз по лестнице. Постепенно Танкреди удалось подойти все ближе и ближе к ней. Затем он повернулся к ней спиной и услышал, как она разговаривала, медленно откидывая голову назад, чтобы встряхнуть волосами. Танкреди закрыл глаза и ощутил тот тонкий, неповторимый, ее особенный запах, который он никогда и нигде не чувствовал до встречи с ней, который он так искал, но никак не мог найти – ни в номере, ни в отеле, ни на улице среди других людей. Ее невероятно нежный парфюм был похож на индийский чай. Танкреди продолжал вдыхать, стоя с закрытыми глазами. Затем он услышал ее «спасибо» и понял, что она направилась клифтам. За ней шел носильщик и нес ее чемодан и другой багаж. Танкреди смотрел ей вслед на ее спину, на ее плечи, на нижнюю часть спины, на ноги, на лодыжки, на ее обувь. В ней не было ничего, что бы ему не нравилось, даже какие-то детали, которые на других смотрелись бы неуместно, выглядели на ней совершенно. Он даже не замечал, как все они вливались в это абсурдное чувство, которое он к ней испытывал. В тот момент когда двери лифта открылись и София могла заметить его отражение в зеркале, Танкреди медленно отвернулся – легким, незаметным движением, которое спасло его.