Книга Тысяча ночей без тебя, страница 118 – Федерико Моччиа

— Не хочешь остаться у нас на ночь?

— Нет, спасибо, я вызову такси. Все вещи у меня в отеле, а завтра за мной заедут очень рано. Оля уже все организовала.

— Ладно, как хочешь, только такси сюда не ездит. Хью проводит тебя.

Тогда, поцеловав этих прекрасных детей, обняв Фрэнсис, дав обещание вскоре устроить еще одну музыкальную вечеринку и сделав комплимент Маддалене, София села в «вольво» Хью. Они спокойно выдвинулись в сторону Флоренции.

— Как приятно снова увидеть тебя, я очень рад.

— Да, и я тоже очень рада. В прошлый раз, когда мы виделись, ваши дети были совсем маленькими, а Маркус только родился. Сейчас они уже такие взрослые.

Хью улыбнулся ей:

— Да, они уже большие. – Он взял ее левую руку и нежно сжал ее. – Не теряйся, приезжай к нам почаще. – Затем он отпустил руку. – Слышишь? Не пропадай опять на несколько лет…

— Да, ты прав.

Оказавшись возле отеля, Хью остановил машину.

София повернулась к нему:

— Спасибо, это очень мило с твоей стороны проводить меня. Обещаю, как только я вернусь в Италию, я обязательно к вам приеду.

Она подошла к нему, чтобы поцеловать в щеку, но Хью неожиданно прижал ее к себе. Некоторое время он молчал.

— Ты знаешь, что мы любим тебя, мы всегда здесь, рядом с тобой, что бы ни случилось.

Это объятие длилось всего мгновение, но его было достаточно, чтобы понять все и даже больше.

Он отстранился и улыбнулся ей:

— В конце концов, вы столько вместе играли самую замечательную музыку, что вас уже можно считать сестрами. Думай о нас как о твоей второй семье. Прошу тебя, если вдруг тебе что-нибудь понадобится, не бойся к нам обращаться. Мы правда беспокоимся о тебе.

— Спасибо.

Она быстро выскочила из машины, забежала в отель и тут же разрыдалась.

София вошла в номер. Она чувствовала себя словно тряпка. Разве это возможно? «Хью все понял, но уважительно отнесся к тому, что я ничего не хотела рассказывать. Должно быть, он заметил, как мой взгляд терялся во взгляде его детей, в их прекрасном смехе, в этом ужине, в музыке Ричарда. Да, это правда, я смотрела на них с завистью, я не могла отделаться от мыслей, что хочу такого же счастья… Я подумала, что да, и у меня может быть такая жизнь. Это та жизнь, о которой я мечтаю. Эти вкусы, запахи, атмосфера, свет любви – все такое прекрасное, такое теплое, такое особенное. Запах кожи Маркуса – что-то внеземное, что нельзя почувствовать, если у тебя нет ребенка. Этот запах молока, наивности, неясных мечтаний, неотразимых улыбок, неправильных слов, искренних объятий, чистой красоты, такой редкой, такой драгоценной, драгоценнее, чем самый чистый бриллиант. Он и Фрэнсис все поняли, они увидели пустоту, которая образовалась в моей жизни».

Она посмотрела в зеркало, когда разделась, и почувствовала, как бесполезно ее тело. Тонкие, подтянутые ноги, ее попа, ее круглая, полная, не слишком большая идеальная грудь, которая слегка покачивалась на весу, – все это бесполезно. Она стояла и смотрела на свое обнаженное отражение. Скрестив руки, она прикрыла грудь, стыдясь ее: она думала, что она настолько совершенна только лишь потому, что никогда не кормила грудью. От этой мысли она почувствовала болезненную пустоту. Затем она надела ночную рубашку и решительно вернулась в комнату. Легкость, София, одна только легкость.