Книга Человек, который не хотел любить, страница 60 – Федерико Моччиа

— О’кей, как хочешь, – сказал Танкреди. – Вы согласны?

— Да-да, конечно.

— Я согласен.

— Я тоже!

Никто из них не был против, и Клодин повеселела ещё сильнее:

— У вас есть какие-нибудь предпочтения? Хотите ужин по-пьемонтски или по-ломбардски? Можно приготовить что-нибудь тосканское, сицилийское или, может быть, французское? Я всё передам Франке. Клянусь вам, я каждый вечер пытаюсь озадачить её, чтобы она сдалась, но нет, у меня так этого и не получилось сделать. Я смотрю на её новые блюда, читаю рецепты, и мне кажется, я сама уже скоро стану поварихой!

Девушки решили устроить французский ужин: сначала много несладких блинчиков, а на десерт – сладких. Они также узнали, может Франка приготовить дичь в качестве основного блюда. Олимпия и Джульетта пытались вспомнить и описать блюда, которые они пробовали во французском ресторане.

— Это была косуля в винном маринаде с пряностями.

Но Франка знала и это блюдо:

— Вы предпочитаете маринад на красном или белом вине?

К такому вопросу девушки конечно же не были готовы. Затем они все пошли принять душ. Клодин ушла к себе, Франческо и Риккардо – в комнату для гостей, а в распоряжении Джульетты оказались все душевые возле бассейна. Танкреди, который к этому времени уже был помилован, проводил Олимпию в специально оставленную для неё комнату, но сначала под каким-то предлогом он отвёл её к себе:

— У меня ванная покрасивее, пойдём, я тебе покажу.

Затем он закрыл за ними дверь. Олимпия улыбнулась, позволила снять с себя купальник, и вот они уже целуются, стоя под горячей водой. Вода падала, заливая лица двух совсем ещё детей, которым было на это совершенно плевать, – ими двигало только желание. Руки Танкреди искали, двигались, нежно ласкали девушку, пока наконец он не прижал её к стенке, не поднял её ноги и…

— Осторожно… – единственное, что сказала Олимпия.

Затем она резко вздохнула, почувствовав, как он входит в неё. Они продолжали двигаться под струями горячей воды, обезумевшие от желания. Когда они перебрались на кровать, то упали на простыни, прижавшись друг другу своими ещё влажными телами, страстно целуя друг друга, облизывая, пробуя на вкус, кусая, забываясь…

Танкреди некоторое время молчал, нависая над ней. Последние лучи заката проникали в комнату. Он немного приподнял голову, посмотрел ей в глаза, освещённые этим вечерним солнцем. Ему показалось, что сейчас самый подходящий момент, чтобы сказать ей то, чего он раньше никогда и никому не говорил:

— Я люблю тебя.

Она посмотрела на него, её лицо расплылось в невероятной улыбке, и она крепко обняла его, а затем глубоко вздохнула:

— Я бы хотела напечатать эти слова у себя на сердце и поставить под ними твою подпись, чтобы ты никогда не смог взять свои слова назад… – Затем она отстранилась от него, чтобы заглянуть ему в глаза. – Так значит, ты любишь меня…

Танкреди улыбнулся, прячась в её объятиях, но он избегал её взгляда. Олимпия двигала головой вверх и вниз, влево и вправо, пытаясь поймать его взгляд.

— Эй, что ты делаешь? Ты уже передумал? – поддразнила она его и тут же рассмеялась. Она обожала жить. Может, поэтому он и полюбил её.

Затем Танкреди встал и посмотрел ей в глаза:

— Нет, я всё сказал, я люблю тебя. Так что? Где мне расписаться?

Вскоре все спустились к ужину. Блинчики с несладкой начинкой были очень хороши. Франческо, который вроде как разбирался в винах, пошёл в погреб выбрать, что они будут пить. Вместе с ним пошла Клодин. Их не было так долго, что все, особенно Танкреди, представили себе всё самое худшее и самое лучшее, что с ними могло произойти.