Книга Человек, который не хотел любить, страница 50 – Федерико Моччиа

Танкреди повернулся к «бентли», покачав головой:

— Тут нечего делать.

Грегорио Савини, довольный, сел в машину. Эта ситуация показала ему, что без него Танкреди никуда не продвинется.

— Синьоре! – Симона отбежала от матери. Савини уже пожалел о своей мысли. – София весь день преподаёт в консерватории, а по нечётным дням – в церкви Дей-Фьорентини на Пьяцца-дель-Оро. – Она улыбнулась. – Если вы пойдёте туда, то точно её встретите!

Танкреди сел в машину и улыбнулся ей:

— Спасибо… – Затем он тихонько прошептал: – Не говори маме, но в воскресенье я позову людей из телевизора, и они будут снимать только тебя!

Симона была в восторге:

— Серьёзно? Спасибо! – И она бегом вернулась к матери.

Танкреди закрыл дверь:

— Весь день в консерватории и на Пьяцца-дель-Оро… Видишь, Грегорио? А ты в меня не верил!

— Доктор Савини, попрошу. – И Грегорио взглянул на него в зеркало. – Это мне придаёт важности.

Танкреди улыбнулся и опустился на сиденье, пока Грегорио давил на педаль газа, чтобы скорее умчаться на своем «бентли». «София. Мне нравится это имя. У меня нет знакомых, кого звали бы так же». И он продолжил фантазировать об этой женщине, перебирая в голове всё то немногое, что он знал, и всё то, что ему предстояло узнать.

— Доктор Савини, как скоро у нас появится информация об этой Софии?

— Очень скоро, доктор Ферри Мариани.

— О нет, меня всегда зови Танкреди, не хочу казаться важнее, чем я есть.

— Как скажешь…

Грегорио ещё раз взглянул на Танкреди в зеркало. София. Очередная его прихоть. Кто знает, что на этот раз ему ударило в голову. Савини решил, что разузнать это никак не возможно, но он был уверен, что эта женщина будет точно так же забыта, как и все остальные до неё. Он и не догадывался, что всё окажется гораздо сложнее.

Сам Танкреди, впервые с самого детства, думал о том, что бы такого придумать, как сделать так, чтобы всё казалось случайностью. «И потом, как я должен ей представиться? Богатый, спортивный, в шортах и футболке? Она тогда примет меня за спортивного фанатика, и всё». Он снова подумал об этой девочке, Симоне. Как невероятно, что она узнала его.

Он тогда не заметил, что она остановилась наверху лестницы и видела всю сцену. В другое время он ни за что бы не упустил таких деталей. София отвлекла его.

Карла Франчинелли ехала медленно, краем глаза поглядывая на дочь, сидевшую сзади и листавшую какой-то журнал, который она нашла на сиденье. В конце концов мать решила задать ей вопрос:

— Симона, а что сказал тебе этот мужчина, когда ты подбежала к его машине?

Дочь перестала листать газету и с удивлением посмотрела на неё. Она не заготовила ответа. И что теперь ей говорить?

— Ой, ничего, он был очень вежлив. А почему ты спрашиваешь, мам?

— Не знаю, когда ты вернулась, ты выглядела как самый счастливый человек на планете… Он же ничего не сказал про телевизор?

Симона слегка покраснела, но попыталась это скрыть.

— Мам, почему ты так думаешь? Ты зациклилась, что ли?..

— Нет, это ты зациклилась.

— Мне нравятся телевизор и музыка, и что? Я ведь хорошо учусь, так что нечего на меня нападать.

Карла Франчинелли взглянула на дочь: «„Нечего на меня нападать". А я тоже так разговаривала со своей матерью? Что-то не верится. Что за дети пошли! Хотя разве это не наша вина? Или, может, это всё телевизор, который ты так любишь?»