Книга В клетке, страница 6 – Б. Шайтл

Я протираю сонные глаза.

— Чего тебе, ма?

Она дергает меня за воротник, и я валюсь вперед. Мать тыкает пальцем в жир на плите, который красуется там уже больше недели, с тех пор как они в последний раз соизволили меня покормить.

— Ты до сих пор не убрал блядскую кухню. Какая от тебя вообще польза!

Она толкает меня к плите, я спотыкаюсь на ровном месте и лечу на пол.

— Вечно ты драму устраиваешь. Все у тебя только вокруг тебя и крутится. Живо прибери здесь все.

Я смотрю на свое кровоточащее колено, пока она вылетает из комнаты. Я ненавижу ее всеми фибрами души. Как только мне исполнится столько, чтобы свалить, духу моего здесь не будет.

По комнате начинают прыгать вспышки света, и вот я уже стою в темноте. Эхо материнского голоса, называющего меня исчадием сатаны, клубится вокруг, как туман.

— Хватит! — кричу я в темноту. — Прекрати!

Я зажимаю уши изо всех сил, но ее голос не исчезает. Он становится только громче.

— На колени, Дьявол. Твои разноцветные глаза нас всех в могилу сведут. Я должна очистить тебя от дьявольщины.

На моем плече оказывается рука и швыряет меня вниз.

Мои коленки с хрустом врезаются в рассыпанный по полу рис. Всегда один и тот же ритуал. Стоять на коленях на рисе в чулане, куда она запирает меня на целый час. А потом начинаются наказания похуже. Я дышу сквозь стиснутые зубы. Позволяю разуму улететь куда-то далеко. Боль отступает, когда перестаешь с ней бороться.

Вдруг кто-то грубо хватает меня за волосы, оттягивая голову назад так, что обнажается шея.

— Это для твоего же блага, — шепчет отец мне на ухо прямо перед тем, как затушить сигарету о мою грудь.

Я вскрикиваю. Боль пронзает торс, но вместе с ней происходит кое-что еще. От боли мои джинсы заметно натягиваются. Отец отпускает мои волосы, а я кричу — не только от боли, но и от растерянности. От того, как мое тело реагирует раньше, чем мозг успевает осознать. От стыда, который накатывает каждый раз. Я еще ничего не понимаю. Я понимаю лишь то, что выжить — значит вытерпеть.

Гулкий стук по металлическим прутьям вырывает меня из сна, и когда я смотрю вниз, мой член все еще стоит. Так, будто тело не получило меморандум о том, что кошмар закончился.

— Шевелись давай. Шоу начинается, — требует Брюс откуда-то сбоку.

Он специально уставился прямо на мой стояк.

Я приподнимаю бровь.

— Хочешь поиграть с ним?

Его глаза встречаются с моими и расширяются.

— Отвали, Дьяволеныш. Просто выступи как надо.

Я усмехаюсь и поднимаюсь на ноги. Развожу плечи и делаю шаг обратно к свету. Если она снова там... Я хочу, чтобы она смотрела.

С моего последнего представления прошло уже несколько часов. Все это время я сижу здесь, далеко не терпеливо ожидая наступления ночи, чтобы наконец как следует повеселиться.

Снаружи клетки звякают ключи, и замок на двери со щелчком открывается.

Наконец-то.

Обычно после окончания представления Брюс оставляет дверь моей клетки открытой, чтобы я мог свободно ходить по территории. Но сегодня он решил вести себя как мудак.

Я поднимаюсь на ноги, готовый наконец выбраться и получить хоть немного свободы.

Брюс входит внутрь, и его тень ложится на землю под моими босыми ногами.

— Ты заслужил возможность ополоснуться.

Заслужил…

Будто я собака, которую награждают за хорошо выполненные трюки.