Книга В клетке, страница 18 – Б. Шайтл

Но выглядит он не так, как обычно.

Сейчас он совсем не похож на того огромного, грубого мужчину, который одним своим присутствием заполняет все пространство.

Просто человек, который пережил слишком много для одной жизни и все еще продолжает дышать.

Я просовываю руку между прутьями и осторожно глажу его по запястью.

Он вздрагивает и резко отползает назад, пока не упирается спиной в угол клетки.

Но стоит ему увидеть меня, как он заметно расслабляется и тут же бросается к прутьям рядом с моей рукой.

— Талия, — выдыхает он мое имя, словно молитву.

Я улыбаюсь и провожу ладонью вверх и вниз по его обнаженной руке.

— Ты запомнил мое имя.

Он хмурится.

— Конечно запомнил.

— Ты в порядке?

Он оглядывается, убеждаясь, что мы все еще одни, а потом кивает.

— Я в порядке.

Но я вижу, что это неправда.

Слышу по его голосу.

Это всего лишь одна из множества масок, которые он выбирает, чтобы никто не увидел его слабость.

Я тянусь к его лицу, чтобы провести пальцами по щетине на подбородке, почти ожидая, что он отстранится.

Но он этого не делает.

Сидит неподвижно и позволяет мне исследовать все, до чего я могу дотянуться.

— Пойдем со мной.

Он хмурится.

— Что?

Я глубоко вдыхаю, пытаясь унять дрожь в руках.

— Убежим. Сегодня ночью. Завтра. Когда угодно. Мне все равно. Просто пойдем со мной. Твое место не в этой клетке, где на тебя глазеет весь мир.

На мгновение в его глазах вспыхивает надежда.

Но так же быстро гаснет.

Он медленно поднимается.

— Я не могу. Ты не понимаешь. Моя душа заперта здесь. Я никогда не смогу уйти.

— Можешь. Просто выйди за ворота и иди за мной. Мы могли бы…

— Они выследят меня и вернут обратно. Они всегда так делают. Они причинят тебе боль, Талия, а я не могу так рисковать. Они не станут делать это быстро. И я принадлежу им.

Я качаю головой, не желая верить.

Никто не может по-настоящему владеть другим человеком.

Такого просто не может быть.

Но по тому, как он об этом говорит, ясно — он верит.

Верит, что у него нет иного выбора, кроме как жить в клетке.

— Мне запрещено покидать это место, — шепчет он, беря мою руку в свою. — По крайней мере живым.

Мои глаза расширяются.

Их обжигают слезы, а внутри все обрывается.

Не просто работа.

Похоже на приговор.

— И что? Ты просто останешься здесь навсегда? Будешь выставлен напоказ всему миру, чтобы тебя мучили?

Я не могу в это поверить.

Отказываюсь.

Никто не выбрал бы такую жизнь.

Никто не мог бы любить ее настолько сильно.

Он медленно кивает, и мне кажется, будто сердце раскалывается надвое.

— Я этого не приму. Не могу.

— Придется.

Я смотрю на него и понимаю — он действительно верит, что я смирюсь.

Что просто махну на него рукой и продолжу жить своей жизнью.

Будто он не заслуживает того, чтобы мне было не все равно.

Но мне не все равно.

И я, блядь, не собираюсь с этим мириться.

«Я с этим не смирюсь».

Ее слова не покидают меня даже после того, как она уходит.

Я видел ярость в ее глазах.

Будто, если разозлиться достаточно сильно, она сможет разорвать мои путы.

Но все не так просто.

Она думает, что я не хочу уходить.

Думает, что я люблю это место.

И я люблю…

В какой-то степени.

Это мой дом.

Я прожил здесь больше половины своей жизни.

Но остаюсь не из преданности.

Дарио владеет мной.

Не метафорически.