Книга Двухголовый всадник, страница 67 – Наталья Звягинцева

— А вот что. – Громов из-за пазухи вытащил свёрнутый листок, разгладил его на коленях и показал начальнику. – Нашёл ваш чертёж у скамейки…

Николай Алексеевич не удержался, приподнял одну бровь и громко хмыкнул, затем с интересом посмотрел в лицо молодого человека.

— Похоже получилось, – одобрительно кивнул он и покосился на острый наконечник белой трости, которым как раз и был сделан тот рисунок на песке.

— И очень наглядно, – деловито продолжил Громов. – Мне теперь с этим планом гораздо яснее картина представилась.

— В чём же ясность?

— Если мы принимаем слова разбойника о не первом случае убийства в имении и допускаем, что первой жертвой стал сам Власов, то тело его следует искать в лесу. Так?

— Так, – кивком подтвердил граф Вислотский.

— Теперь посмотрим. – Василий принялся водить пальцем по нарисованным постройкам и дорожкам. – Вот здесь терраса. Тут проходил ужин, на котором видели Родиона Романовича живым в последний раз. Тогда с ним вместе находились его жена Лидия Ивановна, старший сын Георгий и дочь Любава. Далее гости, – Громов принялся перечислять, – ближайший сосед Иван Аркадьевич Старецкий с сыном Костей и столичные друзья Казимовы, вернее, лишь один Леонид Степанович.

Громов поморщился от усилия, кое-что припоминая.

— Поправьте меня, Николай Алексеевич, кроме названных были там ещё трое: художник, управляющий – он пришёл позже всех – и наш ныне покойный сказочник Прокопий.

Вислотский утвердительно кивнул.

— Итого получаем десять персон, – закончил Василий и неожиданно громко воскликнул. – Орехи!

— Что орехи? – изображая удивление и тайно радуясь успехам, что, несомненно, делал Громов, поинтересовался граф.

— Орехи на столе! Это вы их так разложили? Семь, два и один в стороне. Значит, семь мужчин и две женщины. А отдельно лежащий орех – это сам Власов, ибо он…

— Ибо он жертва, – нахмурился граф. – И нам как можно скорее надо отыскать его тело.

— Вы считаете, что Власов был убит тем, кто в тот вечер находился с ним на террасе?

— Я считаю, что все, кто был тогда на террасе, что-то скрывают, – очень буднично сказал граф, будто не шла речь о подозреваемых в убийстве. – И это что-то для них очень важное. Только пока не до конца мне ясно, это их общая тайна или у каждого она своя. Уж больно для всех исчезновение Власова горем и неудачей обернулось. Для всех, кроме Джованни: на первый взгляд лишь у синьора Отто была причина желать смерти господину Власову, а этого, по моему опыту, слишком мало. Очевидное в таких делах, как убийство, чаще всего оказывается ошибочным.

— Но почему же вы не исключили Прокопия, его теперь нет в живых? – спросил Громов.

— Но на момент пропажи господина Власова старик был жив и находился в имении или где-то поблизости. А значит, исключать его нельзя.

— Так у вас, Николай Алексеевич, уже есть версия? – возбуждённо и от этого громче, чем следовало, заговорил Василий, испугав этим самым коня в упряжке так, что тот поспешно перешёл на рысь.

— У меня их семь, но и ещё одна запасная имеется, – с невесёлой усмешкой ответил Вислотский.

Громов быстро начал загибать пальцы на руках, бормоча что-то себе под нос. Потом собрался задать новый вопрос, но был остановлен графом.

— Дело мне кажется непростым. И не следует торопиться с выводами. Тем более что мы побеседовали ещё не со всеми заинтересованными лицами.