Книга Двухголовый всадник, страница 62 – Наталья Звягинцева

Развернувшись, Полина Гаевна скрылась в комнате дочери, затем что-то скрипнуло, звякнуло и даже хрустнуло. Зато вскоре сердитая дама очутилась в коридоре, в руке она держала бронзовую чернильницу с остроконечной крышечкой.

— Но не забудьте вернуть, – строго сказала Казимова, протягивая её Громову. – И впредь не шныряйте здесь без предупреждения. Надя моя отдыхает и беспокоится от каждого шума…

С этими словами дама достаточно громко хлопнула дверью в комнату Нади. А Громов, поднявшись на цыпочки – его же попросили не шуметь, – бесшумно проделал обратный путь и, оказавшись в своей комнате, принялся за чертёж.

Покончив с рисованием плана, Громов ещё раз припомнил все детали, что он видел на песке у скамейки. Кажется, ничего не забыл. От себя же Василий добавил расположение комнат во флигеле, где заглавными буквами отметил проживающих в каждой из них. Авось для чего-нибудь и сгодится.

Взглянув на небольшие часы в потёртом деревянном корпусе, стоявшие на одной из полок, Василий решил, что план можно будет изучить и проанализировать позже. А сейчас надо найти Николая Алексеевича и рассказать о разговоре с Костей.

Покинув флигель и ещё раз проверив скамейку, вдруг начальник вернулся туда, Громов скорым шагом обежал барский дом и поднялся на террасу. Там никого не оказалось, но вот на столе по-прежнему стояло несколько вазочек с бисквитами, орехами и яблочной пастилой. В животе заурчало, и Василий, зачерпнув добрую горсть орехов, так что вазочка опустела, отправил их себе в рот и принялся с хрустом жевать. Вскоре заел это всё кусочком липкой пастилы, от которой во рту сделалось до невозможности приторно. В поисках того, чем можно было бы перебить этот вкус, Василий наткнулся взглядом на странную композицию. Что-то она ему напомнила.

В самом углу стола посуда была небрежно сдвинута в сторону, нарушая строгий ритм сервировки. И на образовавшемся месте лежала горсть орехов. Причём уложена она была с явным умыслом, ибо орехи были рассортированы по форме. Тот, кто это сделал, не поленился и разложил отдельно орехи круглой и продолговатой формы: в кучке лежало семь круглых лесных орешков, рядом – два продолговатых и ещё один круглый орех на расстоянии в пару вершков.

Не найдя ничего лучшего, чтобы спастись от вкуса противной пастилы, Громов сгрёб все орехи вместе и недолго думая отправил их себе в рот. Ему сразу полегчало.

Задерживаться на террасе больше не было смысла, и Василий, припомнив план усадьбы и прикинув, куда бы мог отправиться граф Вислотский, решил пробежаться сначала до огорода и, если начальника там не окажется, заглянуть на конюшню к Саиду.

Вот тут-то и поджидал Громова сюрприз. Оказалось, что Николай Алексеевич совсем недавно велел кучеру приготовить коляску и один отправился на прогулку в поля.

— Да как же ты посмел его одного отпустить? – накинулся на кучера Громов. – А ежели что случится? Ежели колесо соскочит, или кобыла ногу подвернёт? Как, позволь узнать, наш Николай Алексеевич возвращаться будет?

— Я их тоже об том спрашивал, – недовольно пробурчал Саид, – да разве ж их это остановит. Уж коли в голову вобьют чего, так никого слушать и не будут. Я ведь и сам сильно за их сиятельство переживаю. Да только Николай Алексеевич велел всё делать без разговоров, им в тишине одним побыть захотелось.