Книга Двухголовый всадник, страница 25 – Наталья Звягинцева

— Хорошо хоть все живы остались, – выдавил из себя Вислотский, спускаясь с коляски, ставшей ему бесполезной в отсутствие живых лошадей. Кожаные ремни оказались настолько изрезаны, что впрячь кобылу Громова тоже не получилось бы.

Выдернув стрелу, что чуть не попала в кучера, Николай Алексеевич стал её рассматривать. Сразу было видно, что работа добротная, наконечник плоский, тяжёлый и востро заточен. Таким как раз удобно ремни упряжи резать. Кабы хотели убить, то и стрелу следовало по-иному затачивать. Перо на хвосте стрелы было чёрное воронье.

— А что, Тимофей, часто тут разбойники на людей нападают? – спросил Вислотский, изучая теперь разбросанные под ногами стрелы.

Крестьянин в ответ сделал самое серьёзное лицо:

— Нападают нечасто, всё больше набегами по ночам промышляют. Лошадей да припасы уводят, а вот душегубствовать – про такое я не слыхал.

— А велико ль их число?

— Не ведаю, барин, они людям не кажутся среди бела дня. Может, дюжина, а может, и две…

— Может, и две… – задумчиво протянул Вислотский, продолжая бродить вокруг коляски.

Подведя свою рыжую кобылу к Николаю Алексеевичу, Громов предложил, как ему казалось, самый верный вариант разрешения образовавшейся ситуации:

— Ваше сиятельство, опасно здесь оставаться. А то как вернутся ироды и снова нападут? Вы на мою Рыжуху садитесь, а я рядом побегу, – и протянул поводья начальнику.

Вислотский резко отшатнулся, сам нахмурился такому своему поступку и сухо сказал:

— Лучше мы по-иному сделаем. Ты с Тимофеем поезжай к Власовым, пусть коляску свою дадут. А мы здесь с Саидом вас ждать будем.

— Но как же? – искренне удивился Василий, не понимая, откуда в глазах графа промелькнул страх.

— Не спорь, до имения Власовых рукой подать, – холодно процедил граф и отвернулся. – Если мешкать не станете, за час обернётесь.

Делать нечего, Громов подчинился. И всю дорогу до Власовской усадьбы силился, да так и не вспомнил, когда он видел графа верхом на коне. Выходило, что ни разу не видел.

Встречать Николая Алексеевича вышла сама хозяйка усадьбы Лидия Ивановна Власова. Невысокая, пышных форм дама чуть старше сорока лет. Была она в лёгком светлом платье с чересчур для её возраста глубоким вырезом на груди и с собранными в затейливую причёску русыми локонами. Шляпка, расшитая кружевом и лентами, была небрежно приколота на затылке, перчаток же вовсе не было, что с первого взгляда выдавало привыкшую к деревенской лености особу. Этакая настоящая барыня.

Движения Лидии Ивановны были плавными, немного сонными, отчего женщина и впрямь походила на сытую довольную кошку. Из украшений была у неё лишь аккуратная бархатная розетка на белой ленте, обернутой вокруг пухлого запястья. От солнца Власова прикрывалась кружевным зонтом на ручке из слоновой кости.

— Ваше сиятельство, милости просим. – Хозяйка плавно повела плечами, приветствуя гостя. – Не могу выразить своей благодарности за ваш приезд и участие.

— Всего лишь попытку, – немного сконфуженно пробормотал граф, – но сделать мне для вас пока ничего не удалось. Зато неудобств уже доставил с лихвой. Покорно благодарю за экипаж…

Граф неуклюже поклонился хозяйке. Всю дорогу от места происшествия Николай Алексеевич ругал себя за выбор щёгольского наряда, чересчур тесного и тем подчёркивающего его физический дефект, да и новая трость оказалась слишком лёгкой и неудобной в использовании.