Книга Двухголовый всадник, страница 24 – Наталья Звягинцева

— Кто ещё был? – спросил граф, продолжая усердно отмахиваться от надоедливой мошкары, что никак не желала понять, как здесь ей не рады.

— Да вроде больше никого и не было, – пожал плечами старик. – Тёрся возле перил какой-то с иноземной наружностью, да он всё время молчал. Господа на него никакого внимания не обращали. И, кажется, ещё один плечистый такой, то ли пришёл, то ли ушёл. Не помню я. Делом был занят. Серебряные рублики отрабатывал.

Тут, немного сбавив ход и поравнявшись с Громовым, вклинился в разговор Тимофей:

— Осталось совсем немного, – весело сообщил крестьянин, – не больше версты лесом, опосля лужок с васильками да небольшая рощица, а там и до усадьбы рукой подать.

— Тпру… – разнёсся по лесу окрик черкеса.

Прямо поперёк дороги лежало поваленное дерево, намертво перегораживая путь. Очередной взмах ветки просвистел неожиданно хлёстко и звонко, затем снова и снова. Что-то звучно ударилось в колёсный обод, раздался хруст и скрежет, от чего гнедые в упряжи громко заржали и поднялись на дыбы, забили передними ногами по воздуху, захрипели от страха.

Выхватив пистолет, что теперь всегда носил при себе, Василий чуть отклонился назад, сильнее прижал шенкель^[2] и одновременно резко натянул повод так, что кобыла закрутилась волчком. Громов заозирался, готовый тотчас применить своё оружие. Увидел графа с каменным лицом и прямою спиной, увидел Прокопия, нырнувшего на дно коляски, увидел Саида со звериным оскалом, его рука, державшая кнут, была поднята вверх и дрожала от напряжения. Тимофей, уже успевший спрыгнуть на землю, схоронился за своей лошадью. Но никого больше видно не было.

Тут свист послышался со всех сторон. Стрела с железным кованым наконечником вонзилась в дюйме от бедра Саида, остальные с полдюжины пролетели мимо и попали в кожаные ремни, разрезая их надвое. Кони вновь взвились, но теперь уже почуяв свободу. Перерезанная их сбруя упала наземь. Левый гнедой оказался проворнее, разом перемахнул через поваленное дерево и понёсся в чащу, не разбирая дороги. Второй же, испугавшись, мотнулся вбок, тут-то и схватил Саид беглеца за гриву да дёрнул на себя. Только вот силы не рассчитал. Шея коня громко хрустнула, выгнулась под непривычным углом. Конь захрипел, с шумом повалился на бок, дёрнулся в предсмертной конвульсии и затих.

— Ох-ох-ох, – тихо запричитал Тимофей, – мёртвая лошадь на дороге – это не к добру. Плохая примета…

Саид стоял над недвижимым конём и по-звериному озирался. В лесу опять стало тихо. Лишь воткнутые в коляску и землю стрелы остались свидетельством произошедшего нападения.

— А это мы сейчас у сказочника нашего спросим, уж он-то в приметах толк должен знать, – пророкотал черкес и шагнул к коляске.

На кожаном диване рядом с Николаем Алексеевичем никого не было. Граф хмуро смотрел на пустое место, где только что сидел старик, и с силой сжимал рукоять белой тросточки.

— Господин, вы не видели, в какую сторону он побежал? – поспешно спросил Саид, готовый броситься в погоню.

Вислотский отрицательно покачал головой. Граф выглядел обескураженным и удивлённым, никак он не ожидал от старика такой прыти, да ещё под самым своим носом. Василий с Тимофеем на немой вопрос кучера лишь развели руками. Никто не заметил, как Прокопий выбрался из коляски и куда сбежал.