Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 26 – Дэшил Хэммет

— Это хорошо. Ну, занавес поднимается. Доброй ночи, – сказал Спейд и перешел на другую сторону улицы, чтобы сесть на трамвай, следующий в западном направлении.

В тот же трамвай вскочил и юнец в кепке.

Спейд вышел из вагона на Гайд-стрит и отправился домой. В комнатах не царил кавардак, но все свидетельствовало о том, что здесь произвели обыск. Умывшись и надев свежую рубашку и воротничок, он снова вышел из дома и пошел на Саттер-стрит, где снова сел в трамвай. То же самое сделал и мальчишка.

За шесть кварталов до «Коронета» Спейд слез с трамвая и вошел в вестибюль высокого жилого дома из бурого кирпича. Он нажал три кнопки кодового замка одновременно. Механизм зажужжал, и дверь открылась. Спейд вошел, миновал лифт и лестницу, по длинному коридору с желтыми стенами проследовал в заднюю часть здания, отыскал дверь черного хода, отпер автоматический дверной замок и вышел в узкий внутренний дворик. Дворик выходил на темный проулок, и через два квартала Спейд пересек Калифорния-стрит и вошел в апартаменты «Коронет». Была почти половина десятого.

Пылкая радость, с которой Бриджид О’Шонесси встретила Спейда, говорила о том, что она уже не чаяла его увидеть. На ней было атласное платье модного в этом сезоне синего цвета «артуа» с бретельками, отделанными халцедоном, чулки и туфли в тон платью.

Красно-бежевую гостиную прибрали и оживили цветами в приземистых черно-серебряных керамических вазах. В камине потрескивали три небольших полена с шероховатой корой. Спейд засмотрелся на огонь, пока хозяйка вешала в прихожей его пальто и шляпу.

— Вы принесли мне хорошие новости? – вернувшись в комнату, спросила она. Улыбка не могла скрыть ее тревогу, она ждала ответа, затаив дыхание.

— Мы не станем предавать огласке то, что пока не известно широкой публике.

— Полиции не обязательно знать обо мне?

— Нет.

Она облегченно вздохнула и села на ореховую козетку. С лица ее исчезло напряженное выражение, тело расслабилось. Она улыбнулась и устремила на него снизу вверх восторженный взор.

— Как вам это удалось? – спросила она скорее с изумлением, чем с любопытством.

— В Сан-Франциско почти все можно либо купить, либо взять силой.

— А вы не слишком рискуете? Прошу вас, садитесь. – Она подвинулась, освобождая ему место на козетке.

— Я вовсе не против риска – в разумных пределах, – сказал он почти без бравады.

Он стоял у камина, и его глаза в открытую изучали ее, взвешивали, оценивали. Она слегка зарумянилась под его откровенным, изучающим взглядом, но казалась более уверенной в себе, хотя прежняя застенчивость все еще читалась в ее глазах. Спейд не двигался с места, давая понять, что он намерен пренебречь ее приглашением сесть рядом, но потом подошел к козетке.

— Вы ведь не совсем та, кем притворяетесь? – спросил он, опускаясь на козетку.

— Кажется, я не совсем понимаю, о чем это вы, – глухим голосом сказала она, с недоумением глядя на него.

— Изображаете школьницу, – объяснил он. – Заикаетесь, краснеете и все прочее.

Она вспыхнула и торопливо ответила, отведя взгляд:

— Я уже говорила вам сегодня, что я далеко не пай-девочка… я куда хуже, чем вы можете себе представить.

— Это я и имею в виду, – сказал он. – Вы мне сегодня говорили то же самое – и тем же самым тоном. Речь, которую вы заучили и отрепетировали.