Книга Хищные создания, страница 88 – Эми Голдсмит

Он молча берет меня за руку, мягко сжимая ее. Его слова необъяснимым образом успокаивают, и он произносит их так легко – словно заклинание, которое знает наизусть. Мы сидим в умиротворенной тишине, слушая, как весенний ветер игриво колышет ветви деревьев и шелестит колосьями в поле. Смахивая глупую слезинку, я ложусь рядом с Гвидионом, наблюдая, как густая гряда облаков лениво скользит по небу, и поплотнее закутываюсь в тонкий рабочий флисовый свитер. Гвидион тоже ложится, подперев голову рукой, и улыбается, показывая ровные белые зубы со слегка удлиненными клыками, словно добродушный волк.

— Так и не разобрался, вы любовники или враги, – произносит он.

Я сразу же густо краснею, как только понимаю, что он смотрит на Риса – тот теперь стоит облокотившись на ворота станции и болтает с Карлосом.

— Ни то ни другое, – отвечаю я, стараясь не дать сожалению прозвучать в голосе. – Просто… давние друзья, которые постепенно отдалились, вот и все.

Все, что было, и все, что когда-либо будет.

— Таков порядок вещей, вероятно, – задумчиво говорит Гвидион, подставляя лицо солнцу. – «Все рушится, основа расшаталась»^[9] и все такое прочее.

— Наверное, – тихо отвечаю я, не совсем понимая, что он имеет в виду.

— Впрочем, не могу сказать, что эта новость меня не радует, – продолжает он, придвигаясь и склоняясь надо мной, отчего внутри меня словно взрываются фейерверки, сигнализируя о сладкой опасности.

— Да? – Мой голос звучит до странного сдавленно, когда его лучистый взгляд встречается с моим.

Он легко смеется и отворачивается. Флирт для него – игра, и он в ней весьма хорош. С неловкой улыбкой я закрываю глаза, наслаждаясь теплом солнечных лучей на коже.

Когда я снова их открываю, Гвидиона рядом нет. Приподнявшись, я вижу, что он направился к тенистой рощице с посеревшими, потрепанными непогодой деревьями. Я остаюсь на месте, откидываюсь обратно на его пальто и снова закрываю глаза, купаясь в солнечном свете. Спустя несколько минут я слышу его шаги по густой влажной траве и тут же распахиваю глаза. В его руках – венок из кремово-белых цветов, искусно переплетенных стеблями какого-то тростника.

— Вот. Королева лугов, – с гордостью сообщает он и садится рядом, когда я принимаю венок.

— О… Спасибо, – я кладу цветы на колени, слегка смущенная. – Это, конечно, лучше, чем Королева ядов.

— А-а, так ты все-таки пообщалась с моей сестрой.

— Расскажи про третий вагон, – тихо прошу я. – Почему ты сказал мне, что там опасно? И зачем предостерегал? Ты… пошутил?

Он поворачивается и некоторое время изучает меня немигающим взглядом льдисто-голубых глаз:

— Ты ведь его видела, не так ли? Артефакт, я имею в виду.

На мгновение облако закрывает солнце, бросая тень на луг и удлиняя силуэты деревьев, и я вздрагиваю. Я вспоминаю статую в поезде – как она стоит в полумраке, изможденная, рассыпающаяся, ветхая.

— Да.

Он кивает:

— Она старая. Даже древняя, я бы сказал. Судя по надписи на пьедестале, мы уверены, что она изображает героиню из «Мабиногиона» – первого известного сборника валлийских легенд. Этим легендам сотни лет, изначально их записывали со слов бардов и сказителей. Ее зовут Блодьюведд. В наше время некоторые называют ее богиней весны или цветов.

Я слушаю, завороженная, а Гвидион, продолжая рассказ, рассеянно выдергивает травинки.