Книга Хищные создания, страница 80 – Эми Голдсмит

Что вообще Бекетт делал возле моей школы? Он что, за мной следит? Пытается застать меня врасплох? И что мне, по его мнению, делать? Сказать Рису: «Ой, знаешь, Бекетту не нравится, что нам по пути, так что ходи, пожалуйста, домой другой дорогой»?

— Я поменял график работы и теперь могу забирать тебя из школы по пятницам, – говорит он тем тоном, который, как я уже знаю, не предполагает возражений, и принимается подливать нам шампанского, хотя я к своему бокалу даже не притронулась.

— Ладно, как скажешь, – тихо отвечаю я, втайне раздражаясь. Я хотела спросить Бекетта, почему бы ему не проявить любезность и не подвозить и Риса тоже – мы же все равно проезжаем его дом по пути ко мне, – но в глубине души я и так знала ответ.

После этого обсуждения холод из его голоса пропал, и я обрадовалась, когда он подошел ко мне и вовлек в теплые объятия, – я уверилась, что моя невольная оплошность все-таки не испортила вечер. Мы свернулись в обнимку на диване и стали смотреть фильм, и все снова было хорошо. Бекетт был милым, добрым и внимательным, и я начала думать, что он по большому счету прав насчет Риса. Возможно, ходить с ним вместе до дома и впрямь было странно, раз уж я теперь в серьезных отношениях.

Ближе к концу фильма я поймала себя на том, что вспоминаю, какие мысли относительно Риса меня посещали до того, как я познакомилась с Бекеттом, и моя уверенность окрепла. Я была даже рада приглушенному свету в лаунже – так мои покрасневшие щеки не бросались в глаза.

Однако, прав Бекетт или нет, разговор с Рисом предстоит не из простых. Я задумываюсь о том, что, может, просто ему написать, – но это трусливо, я понимаю, что мой друг заслуживает большего. Почти всю неделю мне успешно удается его избегать, поскольку мы оба заняты своими делами. Он – репетиторством и работой в семейном кафе, я – ну, Бекеттом. Но в пятницу после финального звонка я обнаруживаю, что Рис ждет меня там же, где и всегда, у шкафчиков.

— Ура, неделе конец, – говорит он, отлепляясь от стены и поднимая рюкзак.

— Ага, непростая выдалась, да? – отсутствующе отзываюсь я, пользуясь последними секундами, чтобы как следует его разглядеть. Если говорить откровенно, его непринужденный стиль импонировал мне больше, чем отглаженные, словно по уставу, клетчатые рубашки Бекетта. А еще мне нравилось, что Рис отпустил волосы на затылке подлиннее и теперь они завивались в мягкие темные кольца. На одно безумное мгновение, прежде чем вывалить свои новости, мне отчаянно хочется его спросить – неужели все, что было между нами, мне почудилось? И то, как его рука сжимала мою…

Усилием воли я заставляю себя отбросить эти мысли. Очевидно, мне почудилось, и именно поэтому мы вообще оказались в такой ситуации.

— Что случилось?

— Ничего, – с наигранной веселостью отвечаю я, открывая шкафчик и не глядя бросая вещи в сумку. – Сегодня же пятница, что может быть не так!

— Слушай, забыл раньше сказать, но, если ты свободна в воскресенье вечером, я мог бы посмотреть твою итоговую работу по биологии, если хочешь. Можешь зайти ко мне.

Я рада, что он сам дает мне повод заговорить о Бекетте. Мои воскресные вечера теперь принадлежали идиллическим пейзажам вокруг его дома, где я выгуливала Иви, его великолепную итальянскую борзую.