Книга Хищные создания, страница 16 – Эми Голдсмит

Я сдавленно фыркаю от стыда за саму себя. Но кто может меня винить? Ни зги не видно, я переутомилась, сейчас три часа ночи, а мы вдобавок еще и стоим на какой-то мрачной заброшенной станции. Я ложусь под одеяло, поезд снова начинает движение, и спустя несколько мгновений я засыпаю.

Несмотря на неловкое завершение вчерашнего вечера, странное ночное происшествие и тот факт, что мой будильник зазвонил в пять утра, я встаю на удивление выспавшейся и бодрой.

За ночь мы проехали Уэльс и теперь на территории Англии, размеренно движемся к Лондону, где распрощаемся с семейством Чао. Не могу их осуждать за решение преодолеть такое короткое расстояние на люкс-экспрессе: будь моя воля, я бы тоже всеми силами избегала обычного общественного транспорта. А мы через туннель под Ла-Маншем направимся во Францию.

Мимо моего окна пролетают безымянные серые парковки и задние дворы, демонстрируя обрывки чужой жизни: детские батуты, бельевые веревки, раскрашенные сараи и клумбы. Меня все еще поражает, как легко становится на душе, пока поезд уносит меня все дальше от прошлого.

Сквозь закрытые шторы вагона для персонала начинает просачиваться рассвет. Я тем временем быстро проглатываю гранолу и кофе, параллельно просматривая соцсети. Потом, взяв халат и принадлежности для мытья, направляюсь в общий душ – для экипажа никаких люксовых ванных. Вернувшись освеженной в свое купе, надеваю униформу, подкрашиваюсь и завязываю волосы в пучок пурпурной лентой в тон шарфу.

Я провела здесь меньше суток, однако поезд уже ощущается практически домом, особенно когда выходишь из однообразных, бледных помещений для персонала в величественную роскошь пассажирских вагонов. Я мягко ступаю вдоль дверей купе, и ноги приятно утопают в красно-золотом ковре. Время от времени я останавливаюсь подвязать тяжелые шторы, ухмыляясь доносящимся из купе «Гиацинт» всхрапываниям. Я оставляю шторы на окнах приспущенными, чтобы просыпающихся гостей не слепило светом низкого зимнего солнца, и направляюсь в вагон-ресторан готовиться к завтраку.

Весело здороваюсь с Карлосом, который уже вовсю гремит посудой на тесной кухне. Он что-то мрачно бормочет в ответ – подозреваю, он не фанат ранних подъемов. Тем не менее вагон начинают наполнять запахи оладий и жареного бекона, а я раздвигаю шторы и накрываю на столы.

Я обожаю лето – валяться на пляже, чувствовать солнце на своей коже. Поэтому сегодняшняя погода – ясная и солнечная – поднимает мне настроение. Сейчас конец февраля, так что не особо тепло, но серебристо-зеленые почки уже появляются на ветках деревьев в садах и парках, которые мы проезжаем, а на склонах, обрамляющих железнодорожные пути, цветут веселые желтые нарциссы.

Звук отъезжающей в сторону автоматической двери сообщает мне о появлении первых гостей, и, увидев их, я удивленно вскидываю голову. Хотя раньше я с ними не встречалась, лица мне знакомы: это те брат и сестра, которые были в распечатках Шошанны. Видимо, это они взошли на борт прошлой ночью. Теперь все проясняется: она же говорила, что они появятся позже. Я выдыхаю, и тревожные воспоминания о ночных событиях начинают рассеиваться.

Вживую новые гости выглядят куда более впечатляюще, чем на распечатанных фотографиях, и на вид они не сильно старше нас с Рисом. У них одинаково худощавое телосложение и заостренные черты лица. Они занимают места за одним из столиков, и юноша, улыбнувшись, слегка кивает мне в знак приветствия.