Книга Хищные создания, страница 111 – Эми Голдсмит

Значит, прошлой ночью с баронессой была Гвен – или ее ассистент.

— Ладно, тогда что она вообще делает? – спрашиваю я; слова рвутся наружу, обгоняя друг друга. – Это опасно?

Губы Гвидиона сжимаются в тревожную линию:

— Точно не знаю. Сначала я так не думал. Считал, что, как она и говорит, это хоть и сомнительная, но в целом безобидная процедура. Но после того, что случилось с Ксавьером… я… в общем, на нервах.

— Почему? – Теперь, когда не только Рис считает, что тут творится что-то неладное, вопросы льются из меня потоком. – Ксавьер согласился на эту… процедуру? Ты думаешь, из-за этого он заболел?

Гвидион грустно улыбается:

— Давай по порядку… Как я уже говорил, исследования Гвен основаны на ускоренном росте – и, насколько я понимаю, тут все вполне легитимно: ее работу одобрили и финансируют несколько серьезных университетов. Но вся суть в том, что Гвен – из тех, кто не способен вовремя остановиться. Ей всегда хочется знать больше – несмотря ни на что, и это может завести в опасном направлении.

Я вздрагиваю, и слабая уверенность, которую совсем недавно вселили в меня слова Шош, испаряется без следа.

— Она говорила мне, что вообще затеяла всю эту историю, – продолжает он, – потому что наши трастовые фонды не вечны. Особенно теперь, когда поместья больше нет.

— Ладно, но все-таки что именно она делала с баронессой? Насколько я смогла разглядеть, она выкачивала у нее кровь или делала переливание. С баронессой будет то же самое, что с Ксавьером?

Гвидион неловко ерзает в кресле:

— Не знаю, но собираюсь это выяснить. Знаешь, поначалу я очень поддерживал ее работу. Кто был бы против? Ускоренный рост сельскохозяйственных культур – это прорыв, способный изменить мир: подумай, какую пользу он может принести районам, страдающим от засухи. И я невероятно гордился, когда ее исследования получили зеленый свет. Но в последнее время… в последнее время я обеспокоен. Я знаю, мои объяснения о том, почему я ее сопровождаю, с самого начала показались тебе сомнительными, – и ты была права. На самом деле я поехал, чтобы… присматривать за ней. Как я уже говорил, эти ее исследования… меня беспокоят.

Я подаюсь вперед, словно в трансе. Он прав. Что бы ни говорила Шош, тут что-то не так. И начинается все с тех вагонов. Это вовсе не современные лаборатории, в которых должен работать ученый – ученый, заявляющий, что может победить голод. Там нет ни стерильной среды, нужной пациентам под капельницами, ни оборудования для самых простых косметических процедур. В них вообще нет ничего современного или научного.

Гвидион наклоняется ко мне и кладет свою прохладную ладонь поверх моей:

— Лара… Я уже говорил… в том вагоне находится нечто очень древнее и очень странное. Нечто разумное и коварное. Оно внушает Гвен иллюзию контроля – хотя на самом деле, я думаю, она понятия не имеет, с чем столкнулась.

И я понимаю, о чем он. Хотя это прозвучало бы как полный бред для любого, кто ни разу не заходил в тот темный, без окон, вагон и не видел своими глазами, что в нем скрывается.

— А ты имеешь? – спрашиваю я.

Он качает головой:

— Пока нет. Но, поверь мне, я собираюсь это выяснить.

— Что бы ни было в том вагоне, к науке это не имеет никакого отношения, Гвидион, – шепчу я, и вдруг купе вокруг нас темнеет. Встревожившись, я бросаю взгляд за окно: поезд, грохоча, движется сквозь низкий серый туман.