Книга Рюриковичи. История спецопераций (IX-XV века), страница 109 – Константин Кусмауль

Однако вскоре Макарий вспомнил слова Михаила Клопского. В апреле 1547 года, в год помазания Ивана Васильевича, Москва загорается дважды. Торговые лавки, дома, церкви, монастыри, пороховой стрелецкий склад, дворы – всё исчезает в огне. Горожане стали замечать, что пожары эти возникают «рядком», с разницей в один час, «в девятый час дни» и в «десятый час дни». Странное дело, дома в разных концах Москвы загораются одновременно: «В то же время и в иных местах во многих на Москве загорелося». Ползут слухи о странных людях – «зажигальниках».

Едва остывают угли апрельских пожаров, «являются на Москве по улицам и иным городам, по сёлам, и по деревням многие сердечники, вынимают из людей сердца». Дальше эти сердца опускают в кадушки с водой и кропят этой водой улицы. От этого кропления, говорили в Москве, возникают пожары.

Новый пожар начинается во вторник 21 июня в то же время, что и в апреле, «в десятый час дни». И снова действуют «зажигальники». В Кремле выгорает всё деревянное, тысячи домов по слободам поглощены огнём. К утру следующего дня посчитают жертвы: только за Неглинкой соберут 3700 трупов.

Сгорают и уцелевшие во время апрельских пожаров житницы. Над москвичами нависает угроза голода.

Но самые интересные события происходят внутри кремлёвских стен через несколько дней – в воскресенье. В городе зреет мятеж. Чёрные люди, возбуждённые и вооружённые кто чем, идут в Кремль прямо к Успенскому собору. Надёжа и опора царя митрополит Макарий служит литургию. В самый важный момент службы, когда «каждая душа со страхом и трепетом» молится во время Херувимской песни, чёрные люди врываются внутрь. Заполняют притвор, бьют старосту, опрокидывают чаны с освящённой водой, словно басурмане. Почти сразу же мятежники поджигают кровлю собора. Едкий дым наполняет всё пространство, проползает, как змей, во все подвалы и подклети.

В разноголосом шуме и едком дыму начинается спецоперация по спасению митрополита. Святитель находился в соборе до тех пор, пока чуть «не позадохшася». Потайным ходом Макария выводят из собора. Несколько минут назад в огне сгорают двое сопровождающих его: ясельничий Кекса Татищев и священник Иван Жижелев. Возможно, Кекса отвечал за то, чтобы максимально долго удерживать митрополита внутри в едком дыму, чтобы он там испустил дух. Ясельничий был человеком непростым. Старицкий князь Владимир Андреевич, политический противник Глинских и молодого царя, был патроном Кексы. А княгиня Ефросинья Старицкая была известна на Москве как покровительница еретиков и прочих мутных людей. Кекса был знаком и с Ефросиньей. Княгиня была родственницей видного еретика Вассиана Патрикеева, отправленного в опалу и на смирение в Иосифо-Волоколамский монастырь.

Итак, Макария выводят из горящего собора и тайным ходом ведут к кремлёвской стене, с которой можно спуститься к реке. Он идёт, неся перед собой икону «Пречистыя Богородицы Петрова чудотворцева письма». Здесь уже заготовлена трухлявая верёвка. Грузного митрополита кое-как обвязывают и медленно спускают вдоль кирпичной кладки. Верёвка предсказуемо рвётся, Макарий падает, ломая кости. Еле живого предстоятеля увозят на случайной подводе в Новинский монастырь в Москве.

Уже на следующее утро слухи о поджигателях и «сердечниках» заполонили всю Москву.