Книга Загадка Версальского дворца, страница 53 – Адриен Гётц

Когда Пенелопа сообщила Бонларону, куда и зачем ее посылает Вокансон, тот взял плащ и пошел с ней. Идти было недолго, и всю дорогу он молчал.

Королевский огород рядом со Швейцарским прудом^[157] – это огороженный участок, особый мир между городом и дворцом. Крепость из овощей, воздвигнутая напротив дворца. Пенелопе кажется, что с этого ракурса собор Сен-Луи^[158] выглядит величественно, как средневековый шедевр. Этот огромный квадрат, обнесенный стенами, гораздо просторнее, чем она себе представляла. На вершине террасы возвышается статуя с бронзовой ветвью в руке, воздающая дань основателю этих мест.

Перед постаментом небольшая заламинированная табличка, которую Пенелопа пробегает по диагонали, чтобы не выглядеть совсем невежественной. Все это можно прочесть в учебниках истории: именно здесь между 1678 и 1683 годами Ла Кентини^[159] создал огород, которым восхищалась вся Европа. Благодаря расположению грядок и подбору сортов на столе короля круглый год не переводились овощи и фрукты. Чудо в таком месте, на границе болот, которое на старых картах обозначалось как «зловонный пруд».

Школа садоводства только что запустила исследовательскую программу по изучению его истории. Сохранился план Ла Кентини с названиями всех квадратов, на которые разбит огород. Они были переписаны давным-давно на деревянных табличках, при первой попытке восстановления. Именно там, где, похоже, сейчас их поджидает группа людей, Пенелопа расшифровывает полустертую надпись на табличке, вокруг которой те собрались: «Сад поздних персиков». В середине ноября начались раскопки, – разумеется, несколько поздновато, но летом финансирование было недоступно. Работы должны быть закончены к весенним посевам.

Археологические раскопки только что прерваны. Экстренно!

Главный садовник ждет у закрытых ворот. На сей раз на нем зеленая бабочка с красными уточками, по моде 1985 года. Он сумрачно приветствует Пенелопу и ее начальника, а также слегка растерянного Вандрия, который только что к ним присоединился. Другая группа собралась по ту сторону ограды на площади у собора, их хорошо видно сквозь прутья решетки.

Это отнюдь не зеваки. Они стоят молча, не угрожая, просто наблюдают.

Дверь будочки, служащей входом во двор, где продают варенье и грушевый сок, открывается, пропуская представителей дворца. Узнав главного садовника, его коллега из Школы садоводства мрачнеет. Бонларон пытается шутить:

— Так что же вы откопали в капусте? Ржавую маску эпохи Людовика Четырнадцатого, которая выглядит как железная?

— Мы нашли кладбище, – отвечает садовник.

— Под королевскими овощами?

— Достаточно глубоко, до него невозможно добраться садовыми инструментами, но выше слоя торфа. Стоит здесь копнуть глубже, и сразу начинается болотистый грунт. Кости, черепа… наверное, около сотни тел, все вперемешку, гора берцовых костей… И у меня впечатление, что тут начинали копать еще до нас…

Бонларон смотрит, как садовник – ну чистый Гамлет – наклоняется над свежевырытой ямой. Хранитель достает книгу из кармана твидового пиджака:

— Думаю, вас это может заинтересовать. Это переиздание, которое выпустило, на сей раз весьма кстати, Управление национальных музеев, объект общей ненависти. В этой книжечке много говорится о культуре разведения груш. Угадайте, кто написал эти слова в трактате по садоводству – смотрите, я заложил страницу: «Когда я видел, как калечат деревья, я стал размышлять также о том, чего сами они желают для собственного благополучия, и мне почудилось при виде столь изувеченных деревьев, что стонут они под гнетом своих хозяев, жалуясь на их жестокость. Полагаю, что, действуя подобным образом, наперекор природе, нам нечего ждать той радости, которую способно принести дерево своей красотой и обилием плодов». Можно подумать, что это памфлет, написанный перед Революцией и замаскированный под трактат по ботанике для обхода цензуры. Но он датируется эпохой Людовика Четырнадцатого. Это Робер Арно д’Андийи^[160], мэтр садоводства и искусный политик, очень известный янсенист. Вандрий, если я вам наскучил, дайте знать. Прикрывайте рот, когда зеваете. Ла Кентини был хорошо знаком с Арно. Всем ему обязан. Мастер огорода даже выращивал здесь «Белый Андийи» – сорт персиков, выведенный в Пор-Рояле, в честь того, кого он считал отцом всех любителей фруктов. Должен вам еще кое-что сказать. Давайте оставим садовников и археологов, пусть разбираются между собой и своими тачками. Уйдем отсюда.