Книга Идеальный мир для Химеролога 4, страница 79 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Она хотела что-то возразить, но я жестом велел ей замолчать.

— Не отвлекай. Я работаю с тонкой материей.

Прошло часа три напряжённой работы. Я как раз заканчивал стабилизировать работу надпочечников, когда дверь снова открылась.

На этот раз без стука влетел Роман. Вид у него был безумный: халат нараспашку, волосы дыбом, очки перекошены. В руке он сжимал флягу с мутной жижей.

— Виктор! — заорал он с порога, игнорируя наличие посторонних. — Я сделал это! Наконец-то!

Он подбежал к столу и поставил флягу передо мной.

— Я создал абсолютный яд! Он пробивает любую защиту! Разлагает ткани за секунды! Это шедевр! На, хлебни!

Агнесса вжалась в кресло.

— Ты… ты предлагаешь ему выпить яд? — прошептала она.

Роман, только сейчас заметив её, на секунду смутился, но научный азарт перевесил.

— Да пей же! — он сунул флягу мне под нос. — Мне нужно проверить летальную дозу на Одарённом с повышенной регенерацией!

Я вздохнул, отнял одну руку от Миши, взял флягу и сделал хороший глоток. Жидкость обожгла горло, но мой организм, напичканный десятком защитных атрибутов, тут же нейтрализовал угрозу, разложив токсин.

— Не, — крякнул я, возвращая флягу. — Слабенькая. Кислит. И послевкусие, как от старых носков. Делай ещё. Концентрацию повысь.

Роман выхватил флягу.

— Да что за чертовщина! — взвыл он. — Меня разыскивает половина города! За мою голову назначена награда, как за дракона! Я уничтожил корпоративный центр одной пробиркой! А тут… я не могу даже одного человека отравить⁈ Что же за хренотень⁈

Он схватился за голову и, бормоча, выбежал из кабинета.

— Это… — прошептала Агнесса. — Это же был Роман Ушаков? Тот самый «Кислотный Мясник»? Он в федеральном розыске за особо опасные эксперименты с ядами!

Я вернул вторую руку на грудь Мише.

— Да не, показалось тебе, наверное.

— Виктор! Я видела его ориентировки! Это он!

— Агнесса, у тебя стресс, — мягко сказал я. — Тебе мерещатся преступники. Это был наш лаборант, стажёр Петя. Просто похож, вот и всё.

— Петя⁈ Он же только что орал, что уничтожил корпоративный центр!

— Ну, приснилось парню. Амбициозный очень.

Она открыла рот, чтобы высказать всё, что думает о моём «Пете», но тут дверь снова открылась.

В операционную ворвалась Катерина. В слезах, тушь размазана по щекам, в руках она держала опоссума, который висел безжизненной тряпочкой.

— Я убила пациента! — зарыдала она. — Я убийца! Перепутала дозировку! И теперь он не дышит! Виктор, что мне делать⁈ Меня посадят!

Я закатил глаза. Да что ж у меня сегодня проходной двор, а не процедурная?

— Катя, — спокойно произнёс я. — Подойди сюда.

Она подползла к столу, протягивая мне «трупик». Опоссум не подавал признаков жизни. Язык вывалился, глаза стеклянные.

— Дай ему щелбан, — сказал я.

Катерина всхлипнула.

— Чего?

— Дай. Ему. Щелбан. По носу.

Она неуверенно подняла руку и щёлкнула зверька по носу.

Опоссум тут же открыл глаза, втянул язык и злобно зашипел, недовольный тем, что его гениальная актёрская игра была так грубо прервана.

— Видишь? — сказал я. — Это защитный механизм. Тантатоз. Мнимая смерть. Иди работай и учи матчасть.

Катерина, шмыгая носом, прижала к себе недовольного зверя и поплелась к выходу.

Агнесса медленно привстала.

— Виктор… Это же… Катерина Белозёрская? Младшая дочь графа? Та, что сбежала из дома со скандалом? Я её знаю, мы пересекались на балах.