Книга Идеальный мир для Химеролога 4, страница 64 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Я слушал, запоминал, анализировал. Картина вырисовывалась неприятная, но предсказуемая.

— Я всё сказал! — выдохнул он. — Всё! Отпусти меня!

Я посмотрел на него с жалостью.

— Тебе никуда отсюда не сбежать. А даже если сбежишь… я тебя буду вечно преследовать.

Я присел на корточки и ударил ладонью по земляному полу подвала (там, где ещё не было бетона).

Земля треснула. Из трещины показалась голова дождевого червя. Обычного, розового.

Я направил в него поток энергии. Червяк начал меняться. Он потемнел, покрылся хитиновыми пластинками. А самое главное — у него появилась пасть, усеянная мелкими, как иголки, зубами. Он извивался, шипел и выглядел как ночной кошмар рыбака.

Я взял это создание двумя пальцами и поднёс к лицу пленника. Тот вжался в стену клетки, его глаза полезли на лоб.

— Видишь его? — ласково спросил я. — Это Мозгоед.

Конечно, никакого Мозгоеда не существовало, я его только что придумал и слепил из грязи и палок, то есть из червя и магии. Но выглядел он убедительно.

— Вот это у тебя в голове будет сидеть, — сказал я, делая вид, что подбрасываю червяка в воздух, а на самом деле незаметно отправляя его в рукав. Одновременно я послал импульс в мозг пленника — резкую вспышку фантомной боли в виске.

Мужик заорал и схватился за голову.

— Стоит мне только что-то сказать, или просто подумать об этом — и всё. Он начнёт кушать. Медленно. Со вкусом. Так что ты будешь сидеть в этом подвале долго. Лет пять…

Я повернулся к Кеше.

— А в будущем таких попугаев станет больше. Мне нужно, чтобы кто-то их развлекал… Вот ты и будешь их развлекать. Какой благородный слушатель.

Пленник завыл. Он рыдал, размазывая сопли по лицу, умолял, ползал на коленях.

— Ты что, думал, что я такой добрый? — холодно спросил я, глядя на него сверху вниз. — Да ну нет. Не обманывай себя. Это только начало. Или думаешь, если бы ты меня похитил, мне было бы лучше? Ты обрекаешь химерологов на смерть или на рабство. Вообще неважно. Когда предлагают работу, их просто приглашают на собеседование. А тут — похищают, ломают, превращают в скот… Хорошего ничего здесь не может быть. Так что сиди и бойся.

Я развернулся и пошёл к выходу.

Поднявшись наверх, я наткнулся на Валерию. Она стояла в коридоре, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с немым вопросом.

— Вик, это правда? — тихо спросила она. — Ты его там оставишь? На годы? С червяком в голове?

— Да забей, — я махнул рукой и зевнул.

— Вик, я серьёзно. Это же… негуманно.

— Понимаешь, не всё так однозначно, — я приобнял её за плечи и повёл в сторону кухни. — Никто его здесь не собирается держать. Это же кормить, содержать, убирать за ним… Лишние расходы. Хомяки многое могут, но и у них есть свои пределы. Пока что. Я не собираюсь превращать клинику в тюрьму.

— Тогда зачем этот спектакль?

— Увидишь.

Через полчаса, после лёгкого перекуса, мы втроём — я, Валерия и Кеша — вернулись к двери подвала. Я открыл её.

Внизу было тихо. Клетка была пуста. Дверца с другой стороны подвала распахнута настежь.

— Вот видишь, его уже нет, — констатировал я.

— Как⁈ — удивилась Валерия.

— Всего лишь надо было ослабить звенья цепи, и он подумал, что сам вырвался.

Я подошёл к дальнему углу. Массивная дверь, ведущая на улицу с другой стороны клиники, была приоткрыта. Засов сбит.