Книга Идеальный мир для Химеролога 4, страница 59 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Я выпрямился, отряхивая колени.

И тут кусты вокруг меня зашевелились.

На тропу вышли пятеро. Грязные, в разномастном камуфляже, с рюкзаками за плечами. Оружия огнестрельного не видно, зато на поясах висят внушительные тесаки и мачете. У одного за спиной болтался лук. И не простой.

Я прищурился. Плечи лука были сделаны из рёбер какой-то крупной твари, а тетива, судя по характерному блеску, сплетена из жил пещерного паука. Неплохая работа. Кустарная, но с душой.

Они обступили меня полукругом, внимательно разглядывая.

— Парень, ты чего тут делаешь? — хрипло спросил один из них, с недельной щетиной на лице.

Я спокойно застегнул рюкзак.

— Траву собираю.

Они переглянулись. Послышались смешки.

— Травник, что ли? — ухмыльнулся щетинистый.

— Ну да. А что, не видно? Цветочки, корешки… Гербарий собираю.

Они снова заржали. Но глаза их оставались цепкими. Они сканировали меня, мой рюкзак, мою одежду. Оценивали добычу.

— Гербарий, значит… — протянул обладатель костяного лука. — А рюкзачок-то у тебя тяжёлый. И одет ты не как грибник. Куртка хорошая, ботинки…

— Слышь, парень, — щетинистый сделал шаг вперёд. — А у тебя там в рюкзаке аптечки случайно нет? Или бинтов каких? А то у нас товарища тут… грызуны покусали. Перевязать надо бы.

Я посмотрел на его «товарищей». Все стояли крепко, никто не держался за бок и не хромал. Классика. Самый тупой и старый развод во всех мирах Многомерной Вселенной. «Дай закурить», версия для Диких Земель.

— Да нет, — пожал я плечами. — Не таскаю аптеки. Я же травник. Подорожник прикладываю, если что.

— Ну извини, — щетинистый сделал ещё шаг, сокращая дистанцию. — Но мы бы хотели проверить. Мало ли, вдруг ты забыл? Или жадничаешь?

Один из них, самый мелкий, шмыгнул за мою спину и зыркнул по сторонам.

— Да, он один, — бросил он своим. — Вроде никого в округе нет. Чисто.

Кольцо сжалось. Руки бродяг легли на рукояти ножей.

Обычный гоп-стоп. Банальный, скучный грабёж. Увидят, что у меня в рюкзаке, а потом… Потом либо прирежут, чтобы не болтал, либо просто разденут и оставят тут, на корм волкам.

Я посмотрел на них с искренним удивлением.

— Нет, ну вы серьёзно?

— А что? — осклабился лучник. — Жизнь такая, мужик. Делиться надо.

— Мужики, двадцать первый век на дворе, — устало сказал я. — Вы чего творите? Вот зачем вы этим всем страдаете? В городе работы валом. Или, если уж припёрлись в Дикие Земли, так охотьтесь на тварей. Вон их сколько вокруг бегает. Вам мало что ли?

Они переглянулись и заржали.

— Знаешь, умник, — сказал щетинистый, сплюнув под ноги. — Когда мы сюда приходим, твари почему-то разбегаются. Пугливые они нынче пошли. А жрать хочется. Поэтому вот… приходится подрабатывать с туристами вроде тебя.

— Разбегаются, говоришь? — я покачал головой. — То есть, дичи вам не хватает?

— Типа того. Дефицит.

— Ну, раз мало… — я улыбнулся. — Тогда могу помочь.

Я набрал в грудь побольше воздуха.

И издал низкий вибрирующий рык на частоте, от которой у обычного человека начинают ходить ходуном пломбы в зубах. Гортанный, рваный звук — брачный зов самца гигантского пещерного медведя в период гона. Очень агрессивного и очень одинокого самца.

Бродяги дёрнулись.

— Ты чё, больной⁈ — рявкнул лучник. — Заткнись!

Но было поздно.

Кусты затрещали…

Из чащи, ломая ветки, вывалились три туши.