Книга Идеальный мир для Химеролога 4, страница 103 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Закончив показательное выступление, паук спрыгнул обратно к ногам Кузьмича и снова принял вид безобидного домашнего питомца.

В зале воцарилось молчание.

— Ну что? — спросил Беркут, глядя на Кузьмича. — Всё ещё не боишься его?

— Нет, — твёрдо ответил тот. — Теперь это мой братан.

— Зато мы начали бояться, — честно признался Седой, косясь на мохнатое чудовище. — Если эта хрень ночью на грудь сядет, можно и заикой остаться.

— Нормальный он, — Кузьмич погладил паука по голове. — Свой в доску.

— Как, кстати, назовёшь его? — спросил Беркут. — «Смерть»? «Жнец»? «Чёрная Вдова»?

Кузьмич посмотрел на мохнатое пузо паука, потом на его блестящие глазки.

— Пузик! — с нежностью произнёс он.

Ветераны застонали. Кто-то хлопнул себя ладонью по лицу.

— Ну, капец, блин, — выдохнул Кабан. — С именами у тебя ещё хуже, чем с выбором питомцев. Пузик… Ты бы его ещё Бусей назвал… Убийца-ниндзя по имени Пузик! Враги умрут не от яда, а от смеха.

Паук, услышав своё имя, радостно застрекотал и снова полез обниматься.

— Отличное имя, — упрямо сказал Кузьмич. — Ему нравится.

И, глядя на то, как смертоносная машина убийства ластится к суровому ветерану, никто больше не решился спорить.

* * *

Дверь в мой кабинет распахнулась с таким грохотом, будто её вышибли тараном.

— Вик! Там такое! Там это! Там просто вау! — Валерия влетела внутрь, задыхаясь от восторга и бега. Её глаза сияли, щёки раскраснелись. — Ты не поверишь, что там творится! Там люди…

Она запнулась на полуслове. Её взгляд метнулся к потолку, потом на меня, потом снова на потолок.

Я лежал на диване, закинув руки за голову, и меланхолично созерцал мишень для дартса, которую прикрепил к потолочной балке ещё утром.

В центре мишени, вибрируя от силы удара, торчала колибри.

— Стоп… — Валерия медленно опустила руки. — Вик, что ты делаешь?

Я потянулся к столику, взял ещё одну крохотную, переливающуюся изумрудом птичку. Взвесил её в руке, прицелился.

— Метаю колибри, — спокойно ответил я.

Резкое движение кистью. Свист рассекаемого воздуха.

Чпок!

Вторая птичка вонзилась в мишень рядом с первой. Её длинный, острый, как игла, клюв глубоко ушёл в пробковое дерево. Тельце забавно качнулось, как оперение дротика.

Валерия побледнела. Она прижала ладонь ко рту.

— Но… это же жестоко! Ты убиваешь птиц ради развлечения⁈ Ты же ветеринар!

Я посмотрел на неё с лёгким удивлением.

— Ты думаешь?

В этот момент «дротики» ожили.

Птички, торчащие в мишени, дружно дёрнулись, с лёгкостью выдернули свои клювы из доски и, радостно чирикая, спикировали вниз.

Они закружились вокруг меня разноцветным вихрем.

— Чик! — пискнула одна, как бы говоря «Метни меня!».

— Чирик! — вторила ей другая, садясь мне на колено и подставляя спинку, прося «Нет, меня! Я хочу в десятку!».

«Сильнее! Кидай сильнее!» — требовала третья, зависшая перед моим носом.

Я аккуратно взял самую наглую двумя пальцами. Она тут же сгруппировалась, вытянула клюв в струнку и замерла, превратившись в идеальный метательный снаряд.

— Как видишь, — сказал я Валерии, снова прицеливаясь в потолок, — этим колибри ничего не повредит. Вообще. Никаким образом. Я тебе скажу даже больше… Это для них игра. Оказывается, достаточно игривые птицы, правда? Если их правильно усилить.

Чпок!

Птичка вошла точно в «яблочко».