Книга Идеальный мир для Химеролога 11, страница 30 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Каждую долбаную ночь сквозь тройную артефактную звукоизоляцию особняка до Грановского доносился этот бесконечный надрывный вой. Ей не помогало даже самое глубокое медикаментозное беспамятство, потому что фантомные спазмы в отсечённых конечностях безостановочно накладывались на кислотное жжение отравленных вен, заставляя мышцы сокращаться до хруста. Звук пробирал до костей. Под этот аккомпанемент Константин привычно грыз себя за собственную никчемность. Человек, лично вырезавший под корень целый княжеский род и державший в железном кулаке всю верхушку теневого мира, оказался банально не в состоянии выторговать родному ребёнку хотя бы минуту спокойного существования без адской боли. Смешно и тошно.

И вдруг крик оборвался.

Герцог замер в кресле. Прошло секунд десять. Тишина была неестественной, режущей слух. Сердце у старика сделало кульбит и ухнуло куда-то в желудок. Она не могла перестать кричать так рано. Если только…

Нет.

В дверь не постучали, в неё практически вломились.

На пороге кабинета возник Сашка — мастер меча, старший офицер личной охраны. Мужик, способный на одном только физическом усилении голыми руками порвать что угодно. Но сейчас Сашка выглядел так, будто в одиночку хлебнул из чана с мёртвой водой. Здоровенный бугай был бледен как смерть, а его руки, привыкшие крошить монстров, мелко и противно тряслись.

— Ваша… светлость… — выдавил из себя он.

Сердце Грановского рухнуло куда-то в желудок, пока в воспаленном мозгу с пулеметной скоростью проносились отвратительные варианты один хуже другого, начиная от банального сбоя аппаратуры при введении лекарства и заканчивая внезапной остановкой дыхания с последующей глубокой комой. Худшие опасения сбывались. Герцог смерил взглядом топчущегося у порога вояку и рявкнул с такой силой, что тяжелые хрустальные подвески на антикварной люстре под потолком испуганно звякнули.

— Что с ней⁈ Говори!

Офицер судорожно сглотнул, намертво вцепившись непослушными пальцами в дверной косяк.

— Ж-жива, Ваше сиятельство. С госпожой Еленой… она спит… Но там…

— Но там — что?

— С вами хотят поговорить. Очень хотят. И я… Ваша светлость, я ничего не мог сделать! Клянусь, это вообще не тот случай!

Они пустили чужака к его ребёнку⁈

Ярость бывшего палача Высшей Канцелярии, которую он так старательно давил в себе последние годы, выплеснулась наружу настолько стремительно, что воздух в кабинете мгновенно пошёл мутной рябью, а массивный журнальный столик прямо перед герцогом дико исказился и начал втягиваться в спонтанно возникшую воронку гравитационного пробоя. Мебель схлопнулась. За какую-то долю секунды широкая столешница сжалась в невидимую микроскопическую точку и со звуком «Вшух!» просто осыпалась на ковёр горсткой сухой трухи, заставив онемевшего от ужаса офицера буквально вмазаться лопатками в стену.

Грановский даже не взглянул на результат своего эмоционального всплеска. Накинув на себя ментальную броню и окутав тело мощнейшим эфирным полем, он пулей вылетел из кабинета.

Долетел до правого крыла особняка за несколько секунд, плечом выбил массивную дубовую дверь в спальню дочери и влетел внутрь, готовый превратить любого чужака в фарш.

И замер на месте.

Дочь лежала в кровати, укутанная шёлковым одеялом, её грудь мерно вздымалась. А напротив огромного, защищённого артефактными вязЯми окна в глубоком кресле развалился неизвестный. Мужчина.