Книга Идеальный мир для Химеролога 13, страница 86 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Я протиснулся сквозь плотные ряды зевак, опёрся руками о холодный чугун и глянул вниз. В самом дальнем углу вольера, вжавшись спинами в отвесную гранитную стену, сбились в кучку четверо мелких детей лет семи-восьми. Судя по одинаковым ярко-жёлтым панамкам, обычная школьная экскурсия. Малыши ревели в три ручья, судорожно цеплялись друг за друга и от ужаса едва не врастали в камень.

А метрах в десяти от них кружили три матёрых бурых медведя. Настоящие лесные колоссы центнеров под пять весом каждый. Звери тяжело хрипели, взрывали мокрый грунт когтищами и нервно мотали косматыми башнями.

В этот момент самый здоровый самец — тёмный, с рваным ухом — взревел, опустил морду к земле и резко рванул прямо на детей.

Сверху раздался дружный истошный визг. Несколько женщин закрыли глаза.

Я машинально потянулся к своему Дару. Сформировал биоэфирный щуп, намереваясь напрямую перехватить нервные узлы зверя, сбить бешеный выброс адреналина и впечатать тушу в грязь тормозящим импульсом…

Но даже вмешаться не успел.

Медведь нёсся во весь опор, разинув пасть с жёлтыми клыками, оставалось метра три до плачущей мелкотни — и вдруг зверь неестественно дёрнулся. Словно невидимый хлыст со свистом перетянул его поперёк морды.

Косолапый взвыл дурным голосом, резко затормозил всеми четырьмя лапами, пропахал брюхом грунт, заскулил и кубарем отлетел в сторону.

Дети заголосили ещё громче.

Не успел первый зверь подняться, как со стороны ручья с яростным рыком сорвался второй медведь. Две секунды свирепого спринта — и точно такой же финал: животное судорожно затрясло головой, жалобно пискнуло, развернулось на месте и боком попятилось назад, ошалело скребя лапой по собственному носу.

Дети визжали, обнимались, дрожали мелкой дрожью. Толпа сверху стонала от напряжения, думая, что хищники просто играют с добычей перед кровавой трапезой.

Я прищурился.

Любопытно… Очень, блин, любопытно.

Медведь — зверь прямолинейный и тяжёлый на подъём. Если он пошёл в атаку, никакой силой воли он на полной скорости тормозить не станет. И уж тем более не будет скулить от боли на пустом месте, если в него не прилетело заклинание. Это не охотничье поведение и не звериный инстинкт. Кто-то искусственно дёргает этих увальней за нервные окончания, запуская ложные атаки.

«Это кто у нас тут такой шутник? — подумал я. — Любитель острых представлений за чужой счёт?»

Я прикрыл глаза и мягко развернул сенсорную сеть. Отсёк панику толпы и гомон зевак, настроившись на тонкие вибрации эфира в ментальном диапазоне.

Сканирование заняло буквально пару секунд.

Метрах в двадцати правее по парапету, у закрытого ларька с мороженым, стоял неприметный тип. Одет в серые штаны и тёмную ветровку, выцветшая бейсболка натянута до самых бровей. Руки он небрежно держал в карманах и лениво гонял жвачку за щекой, поглядывая вниз с усмешкой, словно пришёл в цирк поглазеть на дрессированных пуделей.

Вот только на тонком плане от его висков прямо в котлован тянулись мутные жгуты, намертво оплетавшие мозговые центры медведей.

Зверолов, чтоб его. Специфическая ветка среди Одарённых, да и довольно редкая. До уровня полноценного Химеролога или Мага Разума им обоим как до Американской Конфедерации пешком: тонких биологических структур такие спецы не видят, перестроить клетку или восстановить разорванную ткань не способны в принципе. Зато они наловчились грубо лупить по примитивным реакциям хищников, разжигая слепую ярость или скручивая зверя резкими болевыми спазмами. Своего рода ментальный кнут для безмозглых тварей.