Книга Идеальный мир для Химеролога 13, страница 85 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— В вольере? — уточнил я, осознав масштаб катастрофы. — И к кому зашли?

— К медведям.

— Погоди. К химерам на базе медвежьей генетики?

— Да нет же! К обычным бурым медведям! Из северных лесов, без всяких костяных наростов, плазмы или яда. Их в зоопарке держат как экзотику!

Дети попали в вольер к животным весом в полтонны. Медведи сразу отрезали путь к отступлению. Вытащить мелкотню не могут: стандартные методы в замкнутом вольере не применишь, потому что местные дрессировщики привыкли работать с химерами. Вся их наука построена на подавлении магического узла или эфирного ядра. У бурого медведя этого узла тупо нет. Он просто кусок голодного инстинкта.

Они пытались давить на мишек стандартными артефактами подавления, а животным на эту высшую магию глубоко плевать.

— Окей. Я всё понял, — я снял с вешалки куртку и набросил поверх футболки. — Перекинь мне геолокацию входа, поеду сразу туда.

Я вышел из клиники и пошёл к внедорожнику.

Повернул ключ в замке. Мотор ответил гулом. Я вдавил газ в пол, вырывая машину с парковки.

Блин, вот именно поэтому я и ненавижу всю эту известность и официальные реестры! Пока работаешь тихо и без вывески в какой-то дыре, до тебя никому нет дела. А как только данные появляются в имперской рассылке Канцелярии — тебя вечно дёргают. Достают из постели, приходят с проверками, вызывают на задания… И ты не можешь послать их к чёрту. Просто не можешь отказаться, когда там, за стеклом вольера, дети смотрят в глаза смерти.

Но с другой стороны, я был рад, что автоматическая система оповещения дёрнула именно меня. Помощь людям — святое дело для каждого уважающего себя Химеролога.

До Центрального зоопарка я долетел минут за пятнадцать, благополучно проигнорировав парочку красных светофоров. У входа на территорию уже творился натуральный сумасшедший дом.

Въезд перегородили две патрульные машины с истошно воющими сиренами. Чуть дальше, на тротуаре, застыла реанимация с распахнутыми задними дверями. Толпа зевак уже плотно облепила чугунные ворота, вытягивая шеи и снимая происходящее на телефоны. Охранники в синей форме с рациями наперевес безуспешно пытались оттеснить людей, но получалось у них откровенно паршиво.

— Проход закрыт! Чрезвычайная ситуация! — рявкнул на меня вспотевший держиморда у турникетов, попытавшись выставить руку.

Я даже шаг не замедлил.

— Химеролог по спецвызову. Не стой на дороге, если не хочешь потом объяснять начальству, почему дети пострадали из-за твоей вахтёрской бдительности.

Охранник торопливо отдёрнул ладонь и отшатнулся в сторону.

Я быстро зашагал по асфальтированной аллее, ориентируясь на глухой рёв, который перекрывал даже гомон толпы.

Впереди показался знаменитый исторический медвежатник.

Сооружение впечатляло размахом: огромный открытый котлован глубиной метров под десять, выложенный снизу диким карельским гранитом. Сверху его опоясывала широкая прогулочная терраса с массивным кованым парапетом. На дне этой каменной чаши громоздились замшелые валуны, поваленные сосновые стволы и журчал искусственный ручей.

Сейчас вдоль перил яблоку негде было упасть. Сотни людей буквально повисли на ограждении. Женщины испуганно охали, прижимая ладони ко ртам, кто-то глухо матерился, а пара молодых мамочек в первом ряду уже бились в настоящей истерике.