Онлайн книга «Идеальный мир для Химеролога 13»
|
— Аркадий Павлович, тише, ради бога… — засуетился Соломатин. — Мы сейчас… на ротапринт снимем, чистые листы вставим, замазкой пройдёмся… А наглеца вычислим по почерку и отчислим к чёртовой матери без права пересдачи! Заславский продолжал рассматривать исписанный бланк. Его внимание привлёк третий вопрос в середине первой страницы. Совет утвердил эту знаменитую ловушку: «Способы купирования конфликта между секреторными железами василиска и магистральным кровотоком серой мантикоры при трансплантации в полевых условиях». Решения у этого вопроса не было. При любой стандартной пересадке кровь мгновенно сворачивалась, а ткани полностью отмирали. От экзаменуемого требовалось лишь признать собственное бессилие, для того вопрос и придумали. На широком поле бланка небрежным почерком было выведено: «Вопрос составлен клиническим идиотом, не знающим азов органики. У серой мантикоры щелочной буфер лимфы (pH 8.4) сам по себе блокирует гемолиз, если ввести в эфирную связку обычный медный купорос со стабилизатором денатурации. Формула катализатора — см. ниже. Приживаемость 100 %, реакция стабильна, выход из наркоза через двадцать минут». Ниже была набросана формула ферментной цепочки. Несколько лёгких и точных штрихов, ничего лишнего. Заславский следил за каждым звеном и видел, как просто одно следует из другого. От этой ясности его начинало мутить. Заславский моргнул, вновь посмотрел на формулу. В кабинете продолжали спорить. Соломатин предлагал отрезать исписанные поля канцелярским ножом, Квашнин бубнил про созыв дисциплинарной комиссии. Ректор перевернул лист. Спорящие для него словно остались за дверью. В седьмом вопросе предлагалось рассчитать эфирный резонанс в костном мозге химеры при фазовом сдвиге. Решение уложилось в три действия. Четвёртую строчку автор отвёл замечанию для составителя методички: «Здесь потерян знак интеграла во втором члене уравнения, неучи». Двенадцатым шло подавление отторжения жаберных щелей у пресноводных василисков. На этот раз ответ занимал шесть строчек формул. Рядом стояла ссылка на нестабильность солей магния. Заславский перелистнул страницу, затем ещё пять, уже цепляя пальцем по нескольку листов. Пятясь, он наткнулся ногами на тяжёлое кожаное кресло и опустился в него, продолжая перебирать плотные листы. Минул десятую страницу, добрался до тридцатой. На пятидесятой было то же самое. Ответы стояли под всей сотней вопросов. Он проверял один раздел за другим. Здесь хватало ловушек, над которыми академики бились годами, а Совет ещё добавил своих каверз для проверки благонадёжности. Неизвестный добрался и до них. Все ответы читались легко. На листах не оказалось ни помарок, ни зачёркиваний. Писавший сразу знал, что ставить в каждой графе. Похоже, труда ему это стоило примерно столько же, сколько заполнить детскую раскраску за утренним чаем. — Аркадий Павлович?.. — Соломатин наконец заметил, что ректор не двигается. — Вам дурно? Принести воды? Заславский поднял голову. Лицо у него стало землисто-серым. Воротник рубашки жал так, что пришлось оттянуть его пальцем и расстегнуть верхнюю пуговицу. — Скажите мне, господа… — заговорил ректор почти шёпотом. — Каков шанс, что мы найдём здесь… в здании… того, кто это заполнил? Профессора испуганно переглянулись. |