Книга Идеальный мир для Химеролога 14, страница 76 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

На этом силы кончились.

Земля качнулась, ноги подломились. Сквозь гул в ушах я услышал собственный голос:

— Хватай меня… Агнессу… Уходим!..

Падальщики почуяли слабость и бросились на уступ. Из тумана лезли раскрытые пасти, но серебристые крылья ската уже взметнулись навстречу, разметав передних.

Меня подхватили живые жгуты. Другие обвили Агнессу, затянули в ложе кабины. Я ещё ощутил толчок, когда скат оторвался от гранита и рванул к низким тучам. Вой стаи остался внизу.

Дальше я ничего не помнил.

* * *

Петербург, Российская Империя

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»

Бронированный внедорожник вылетел на тротуар, содрал колёсами мокрый дёрн и остановился, завалившись на амортизаторах. За ним, обдав брусчатку водой, затормозили два армейских бронетранспортёра личной гвардии.

Двигатель ещё работал, когда Константин Грановский распахнул дверь и вышел.

Ещё вчера за витриной светилась неоновая вывеска. Теперь на её месте зиял пролом. Под сапогами хрустели осколки стекла, перемешанные с кирпичом и клочьями шерсти. Кровь покрывала ступени; по каменным перилам прошлись когти величиной с пехотный штык. На мостовой чернели три оплавленных круга от насильственно открытых порталов. Из лечебницы тянуло горелой плотью и кислотной дрянью.

Герцог смотрел на крыльцо. Вокруг него сгущалась тяжесть, от переполненных гравитационных каналов Одарённого высшего ранга мелко дрожал воздух.

Анохин бросился ему наперерез. Капитан сдвинул шлем на затылок; на посеревшем лице выделялись глаза, пальцы вцепились в автоматный ремень.

— Ваша Светлость!.. Я же просил вас, умолял не…

Грановский повёл плечом. Волна силы оттеснила капитана вместе с двумя гвардейцами на пять шагов. Старик взбежал по ступеням и вошёл в холл.

Там лежал разорванный смотровой стол. Легированную сталь перекрутило, половины развело в стороны. Из проломленного потолка свисали провода, потрескивали искры; на уцелевших креплениях качались разбитые плафоны. Удары выбили несущие перегородки, стены пошли трещинами. По штукатурке тянулись следы когтей.

Грановский перевёл взгляд на кафель. Крови натекло столько, что один человек потерять её не мог.

Первый заместитель главы Высшей Канцелярии остановился посреди холла, ловя ртом воздух.

«Опять… Боже, неужели опять⁈»

Когда-то он уже стоял возле окровавленной постели и смотрел, как лучшие столичные лекари бессильно мычат. Перерубленные конечности единственного ребёнка. Чёрный яд, расползающийся по венам. Он держал дочь за холодеющие пальцы и выл, потому что помочь ей ничем не мог.

Сейчас перед ним были другие стены. Кровь на полу казалась той же.

Из ядра вырвалась сила. В уцелевших шкафах треснули стёкла, в углах захрустела кладка. С потолка посыпалась штукатурка. Старик готов был выпустить весь запас, смять здание до фундамента, пройтись по кварталу и дальше, пока не достанет тех, кто добрался до Елены. Пусть бы половина столицы сгорела вместе с ними.

— Папа?..

Грановский развернулся на голос.

Дочь стояла у служебного коридора с планшетом и приколотыми к нему бумагами. Белый халат застёгнут, кремовая юбка одёрнута. Из причёски выбилось несколько светлых прядей. На коже ни царапины.

Давление спало. В ушах ещё звенело, а герцог смотрел на её руки, на ноги, ловил каждое движение груди. Елена стояла сама и дышала. Узнавала его. В её взгляде было знакомое упрямство, смешанное с виной; гнева отца она тоже побаивалась.