Книга Идеальный мир для Химеролога 14, страница 117 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Руки и ноги у него были целы. Из левого предплечья выступало серповидное лезвие, выращенное из природного сплава. От основания позвоночника тянулся шипастый хвост, разделённый на звенья. Он двигался сам по себе и смахнул голову ящерице, стоило той дёрнуться рядом.

Из правой кисти вырос огромный меч. Тёмная кость вибрировала, по желобкам пульсировали алые жилы, выделяя чистый биоэфир. Живой клинок был безупречно уравновешен.

Существо повернуло голову к броневику.

Через узкую щель маска смотрела прямо на Агнессу.

Сердце снова пропустило удар, в висках заломило от ментального давления.

И вдруг в голове прозвучала знакомая насмешка Виктора. Ужас отступил настолько, что она смогла расслышать слова:

«Всё-таки обернулась, да?..»

Она не успела даже ахнуть.

Рёв прокатился над пустошью. Пространство всколыхнулось от магического выброса, на километр вокруг траву прижало к грязи. Агнесса слышала в этом рёве приказ существа, которому было всё равно, сколько врагов перед ним.

Виктор бросился вперёд.

Она видела только чёрную полосу. Он перемахивал через разорванные туши, уходил к дальней кромке леса.

Там из тумана выступил пятиглавый левиафан ранга Катастрофа. Агнесса раньше не замечала его в панике. Ростом с трёхэтажный особняк, весь в базальтовых наростах, он ревел и пытался развернуть бронированные жвалы.

Живой клинок мелькнул дважды.

Одна из голов отлетела от туловища. Следом рухнул перерубленный хребет, и туша величиной с дом завалилась в болото, подняв волну жидкой грязи.

Виктор перемахнул через неё, не сбавляя хода. Крылатая фигура исчезла в сером мареве. Он шёл дальше, туда, где в пустоши ещё оставалась жизнь.

Агнесса прижималась виском к стальной переборке и смотрела на перепаханное поле. Мысли путались, цеплялись за совсем постороннее.

«А в этой области… вообще хоть одна химера теперь останется? — совершенно некстати подумала она, моргая пересохшими веками. — А если он вырежет всё под корень… как это потом учёные из Академии будут объяснять в отчётах? Массовая миграция фауны? Стихийный суицид популяции?..»

Она тряхнула головой. О чём думает, прости боже?

В груди потеплело. Сердце ударило, потом зачастило, гоня кровь по жилам. Руки закололо — к пальцам возвращалась чувствительность. На кончиках появились первые рыжие искры.

Он жив.

Агнесса почувствовала такое облегчение, что едва удержалась на сиденье. В костяной маске, под живой бронёй всё ещё был Виктор. Самоуверенный наглец, циник, насмешник; человек, который спасал других и рвал врагов на куски. Она узнала его по голосу.

Пусть останется таким навсегда, плевать. Она сделает всё возможное: поднимет род Новиковых на ноги, вскроет неприкосновенные хранилища и перекупит лучших алхимиков империи. Если понадобится, заткнёт рты сплетникам и спрячет Виктора от тайной канцелярии хоть на краю света. Главное, что он дышит, а долг перед ним ещё можно вернуть.

Только что именно с ним стряслось? И какая буря поднимется в столице, если хоть одна живая душа за пределами броневика пронюхает о его превращении?

Она посмотрела на свои пальцы — их до сих пор била мелкая дрожь — и невесело усмехнулась.

Ведь через два дня назначено торжество.

На Невском уже сверкали зеркальные витрины нового двадцатиэтажного небоскрёба — Центрального фармацевтического комплекса Новиковых, её главного детища. На нижних ярусах гудели автоклавы и молекулярные капсуляторы, запущенные в серию строго по рецептам Виктора. Всё производство строилось на его записях и переданных им формулах.