Книга Идеальный мир для Химеролога 15, страница 74 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Петербург, Российская Империя

Игорный дом «Фартовый валет»

Без пятнадцати полночь. Готхард проверил карманные часы и вернулся к картам: на руках разномастные тройка и восьмёрка.

Самое время закругляться.

Он почесал небритую щёку и икнул на весь стол. По местной временной прописке Готхард Кетлер числился Эрнестом Борисовичем Устьяновым, отставным следопытом и мелким подрядчиком по закупке фуража. В карты он уставился с пьяным упрямством гуляки, которому уже давно пора домой.

Компанию за столом ему составляли четверо завсегдатаев. За неделю в полуподвальном притоне Готхард примелькался и стал для них понятен как облупленный: приезжий шабашник сорвал куш, теперь шумит, глушит дешёвый коньяк и сорит деньгами. Дойная корова для окраинного шулера, лучшей и искать грех.

Что у нас по расписанию? До контрольной стыковки в нижнем коллекторе тридцать пять минут.

На проходные дворы и старую дренажную ветку надо двадцать пять минут неспешного хода. Ещё десять пусть останутся на полицейский произвол: мало ли, на перекрёстке придётся каяться перед бляхой городового. Уходить пора сейчас, только убедительно. Если «Эрнест Борисович» посреди раздачи ни с того ни с сего сорвётся с места, это все запомнят, а вопросы ему тут ни к чему.

Самый верный способ закончить игру без вопросов — продуться в пух и прах.

— Олл-ин! — Готхард с пьяным куражом сгрёб в ладонь все оставшиеся перед ним фишки и широким жестом вывалил их на середину зелёного сукна. — Гулять так гулять! Кто не рискует, тот воду из канавы хлебает! Давай, купец, не жмись, отвечай!

Катала для порядка помучился сомнениями и уравнял ставку.

— Ну, глядим, чем богаты, Эрнест Борисович, — ухмыльнулся он, веером раскладывая на сукне фулл-хаус на дамах и десятках. — Кажись, моя взяла.

Готхард швырнул карты в отбой. Побагровел и хватил по столу ладонью так, что подскочила пепельница:

— Блин, теперь жена дома прибьёт! Всё, не играю я больше с вами!

Сочувственные голоса за столом перешли в гогот. Шулер с торопливым достоинством подтягивал выигрыш под локоть, а остальные хлопали «неудачливого подрядчика» по плечу и советовали выпить на дорожку.

Из-за стола Готхард вылез в два приёма. Зацепил сапогом ножку стула, качнулся к буфету и поплёлся на выход, тяжело отдуваясь. Полторы бутылки палёного кизлярского внутри требовали достоверности: плечи гуляют, шаг сбивается, взгляд мутный и обиженный на весь белый свет.

Дверь под облупленной вывеской захлопнулась за ним. Пьяный гомон с табачным чадом остались внутри.

На пустой сырой улице ветер гонял по булыжникам газетные обрывки. Фонари светили через один: о целых плафонах позаботилась местная шпана с рогатками.

Вдоль забора лесопилки и кирпичных пакгаузов он ещё двести шагов выписывал ногами кренделя, то и дело хватаясь за водосточные трубы. Двенадцать лет в Особом отделе тайных операций Королевства Ливония учили держать роль до конца. Пока над головой нет тридцати метров земли, а за спиной — трёх запертых гермозатворов, считай, что имперская контрразведка смотрит тебе в затылок через оптику.

За карантинную неделю, впрочем, придраться было не к чему.

Семь суток назад пятёрка прибыла с южным товарняком. В накладных значилась прессованная торфяная крошка для городских оранжерей; в карманах лежали только дешёвые рабочие справки да горсть разменной мелочи. Оружия и спецсредств с собой не брали, фальшивых министерских удостоверений — тоже. Программу первичного отстоя всем вбили в подкорку.