Книга Идеальный мир для Химеролога 15, страница 13 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Досмотрев доклад до конца, я кивнул:

— Ага, ясно. Хозяйка придумала. Ну, раз Лера придумала, значит, молодцы, правильно всё делаете. Но вы хоть сопротивлялись для приличия? Долго держали оборону?

Бернард шаркнул задней лапкой по стеклу, смущённо выставил два коготка и показал, как закидывает в рот что-то мелкое и хрустящее.

— Ага, два пакета жареного миндаля и медовых семечек, — перевёл я. — Причём каждому по два пакета? Ого. Ну всё, ребята, раз у вас тут такое снабжение наладилось, я вас в клинике кормить больше не буду! Снимаю с довольствия!

Хомяк застыл и секунду глядел на меня с немым укором. Потом повалился навзничь между баночками с омолаживающей мазью. Задние лапки вытянул, переднюю уложил на накрахмаленную манишку и закрыл глаза. Чистый памятник павшему от хозяйского произвола.

— Ага, конечно, актёрище, — фыркнул я. — Ладно, работайте давай.

Я почесал ему пальцем тёплое пузо под распахнувшимся смокингом. Бернард дёрнул ухом от удовольствия и вскочил, поправляя бабочку. Когда я пошёл к угловому столику, он уже стоял с тюбиком наперевес.

До столика я успел сделать пяток шагов.

Валерия с разбегу повисла у меня на шее. По дороге она едва не снесла пузатого советника в пенсне.

— Дорогая моя Валерия, — начал я, пытаясь сохранить осанку, — я тебе спешу сообщить, что…

Лера уже ощупывала меня сквозь китель: прошлась по плечам и предплечьям, добралась до рёбер. Заглядывая в лицо влажными от слёз глазами, она сбивчиво шептала:

— Мы так переживали! Господи, Вик, я так переживала! Как ты там остался один в этой грязи, мы ехали обратно, а там всё грохотало, я думала, у меня сердце разорвётся, две ночи глаз не смыкала… Целый? Руки целы? Голова не кружится⁈

— Спешу тебе сообщить, — мягко перебил я этот словесный поток, перехватив её суетящиеся ладони, — что я в полном порядке и, можно сказать, уже окончательно выздоровел. А следующая моя новость заключается в том, что вы сейчас находитесь на светском мероприятии, где собралось очень много высокопоставленных личностей, родовитых аристократов, министерских чинов, а заодно разных директоров мануфактур, банкиров и крупных управляющих. И подобное бурное проявление чувств в их кругу считается моветоном. Вон, полюбуйся, они уже на нас криво поглядывают.

Несколько матрон в бриллиантах и седой господин с орденской лентой действительно глядели на нас с неодобрением. Даже сирена их от этого занятия не отвлекла.

Валерия фыркнула и покрепче ухватилась за лацканы белого кителя:

— Да мне без разницы! Я не из этого общества!

— Знаешь, я тоже, — усмехнулся я.

Мне было приятно держать её за талию, прижав к себе и гладя по спине. Она понемногу отдышалась, и я склонился к её уху:

— Кстати, я отлично помню всё, что ты там на диване про премии говорила. До самого конца года, кажется?

Лера тут же перестала шмыгать носом. Отступив на полшага, она улыбнулась с самым невинным видом:

— А? Что? А что я говорила про премии? Ничего такого не припомню! Тебе в беспамятстве померещилось!

— Да так, ничего, — хмыкнул я и провёл ладонью по её тёплой щеке, стирая случайную слезинку. — В общем, докладывай, как у вас тут дела?

Посмотрев на красные фонари под потолком, Валерия тяжело вздохнула:

— Ну, наверное, сейчас не лучшее время для светских бесед… Кажется, у нас тут что-то случилось.