Книга Идеальный мир для Химеролога 15, страница 12 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Герцог Грановский был жив и невредим.

Со стула вскочила Валерия. Вскинув бокал, она радостно выкрикнула:

— Ура! Наконец-то ты мой подарок надел! Я же говорила, что будешь смотреться как настоящий генерал!

Агнесса с таким облегчением смотрела на Виктора, что пальцы разжались и она едва удержала бокал. Он вернулся целым. Всё тот же дерзкий и самодовольный ветеринар стоял перед ней.

Лишь спустя секунду она подумала о Грановском. Это же тот Гранд, чью героическую гибель передавали в закрытых армейских сводках. А он жив, стоит в её холле рядом с Виктором.

Впрочем, пусть себе пишут, что хотят. Для Агнессы сейчас важнее всего было возвращение Виктора.

Радость Агнессы оборвалась: под потолком басовито завыли сирены.

В стенах лязгнули скрытые приводы. Толстые бронированные плиты аварийной защиты с металлическим грохотом падали на панорамные окна. Дневной свет с Невского проспекта исчезал за бронеплитами, зал освещали тревожные вспышки красных сигнальных ламп.

Динамики заговорили механическим голосом, без всякого выражения:

— Тревога. Зафиксировано вторжение во внешний периметр шестого сектора. Всем оставаться на своих местах до прибытия штурмовой группы задержания. Вторжение в периметр… Повторяю: вторжение в периметр…

Гости испуганно зароптали. Женщины охали, мужчины озирались, ища укрытия.

На сцене Агнесса следила за бронеплитами. Они ещё закрывались, а неизвестный враг уже грозил уничтожить всё, ради чего она устроила торжество. Один из важнейших дней в её жизни мог закончиться катастрофой. Странно, но страха она не испытывала.

Агнесса посмотрела в холл.

Виктор в белом кителе-халате лениво покачивался с носка на пятку. Рядом герцог Грановский хрустел суставами пальцев; на лице старого Гранда проступало недоброе предвкушение.

«И о чём мне вообще волноваться? — мысленно усмехнулась графиня. — Тут Виктор и живой Гранд Империи. Кто бы там ни вломился, их ждёт очень скверный сюрприз. Главное, чтобы новое здание не разнесли».

— Однако, — протянул я, засовывая руки поглубже в карманы нового халата и с любопытством оглядывая зал. — Умеют же люди праздники устраивать.

Сирены ещё выли под высоким потолком. Красные вспышки пробегали по зеркальным колоннам и винному бархату драпировок, а на панорамных окнах с лязгом сходились бронеплиты. Последняя полоска дневного света с Невского проспекта исчезла.

Между фуршетными столами заметались расфуфыренные господа во фраках и дамы в вечерних нарядах. На пол летели бокалы и салфетки. Распорядители в ливреях бегали вдоль стен, пытаясь перекричать механический голос из динамиков; телохранители стаскивали своих нанимателей в тесные кружки.

На пути к квадратному постаменту я обошёл брошенный поднос с тарталетками.

На прозрачной ступенчатой подставке выставили флаконы, баночки с капсулами и глянцевые тубы. Перед образцами нёс вахту знакомый грызун в крошечном чёрном смокинге. Шёлковая бабочка охватывала пушистую шею, сам он вытянулся по струнке.

Я прищурился, склонив голову набок:

— Бернард, а ты тут какого лешего делаешь? Что вы тут вообще все забыли?

Бернард покосился на меня глазами-бусинками, зажал под мышкой пузатый тюбик с хромированным дозатором и замахал передними лапками.

Залюбуешься таким докладом. Изобразив над головой пышную дамскую причёску, хомяк погрозил кулачком, указал на свой смокинг и горестно развёл лапки. Подневольный труд во всей красе. Затем мордочка просветлела: когти быстро застучали по воздуху, лапки очертили два пухлых мешка выше его роста, и Бернард мечтательно погладил круглое брюшко.