Книга Юрист с Рублёвки. Том 3, страница 97 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Она продиктовала. Я записал, сбросил вызов и набрал Потанина. Тот ответил после второго гудка.

— Смирнов?

— Добрый день. Чем могу помочь?

— Алексей Дмитриевич, — заговорил мужчина хрипловатым голосом; на слух ему было лет пятьдесят. — Мне порекомендовали вас как специалиста по корпоративным спорам. У меня… есть дело. Денежное. Очень денежное. Но я хочу обсудить его лично.

— Когда?

— Чем раньше, тем лучше. Сегодня могу?

— Сегодня вообще никак. Завтра созвонимся — назначу время и место.

— Ладно.

Я повесил трубку и посмотрел на Веру.

— Денежное дело? — она спросила с лёгкой усмешкой.

— Возможно.

В контору Когана я вернулся к трём часам дня. В приёмной было тихо, потому что в обед обычно здесь никого и не было. В целом так оно и получалось: Полина что-то печатала за своим столом, Дениса и Марины не было.

— Алексей Дмитриевич, — окликнула меня Полина, — Кравцов звонил. Сегодняшнюю встречу отменил. Сказал, перезвонит сам, когда сможет.

«Сначала торопил, потом переносил, а теперь и вовсе пропал. Ну-ну».

Я коротко кивнул Полине и прошёл в кабинет начальника, приняв наконец решение.

Коган сидел за столом, перед ним лежала папка с делом Лебедева, причём та самая, которую я собирал. Его веко подрагивало, но в остальном его лицо было спокойным.

«Какого хрена она у него на столе?» Я нахмурился. «В кабинете рылся?»

И тут же вспомнил: запасной ключ от моего шкафа Коган оставил себе. Сам же тогда и предупредил.

Я выждал, когда он поднимет голову.

— Семён Борисович, почему эта папка здесь, а не в моём кабинете?

— Ты должен был её передать.

— И передал бы лично. — Я сощурился. — Кто был в моём кабинете?

Но он словно и не слышал меня. Точнее, просто положил болт на мой вопрос.

— Смирнов. — Он поднял на меня глаза. — Ты понимаешь, что я запретил тебе копать в эту сторону?

— Я больше и не копал! — Я разозлился. — Структурировал всё, что было у меня, чтобы передать дело!

— Э-э-э, не умничай. Я к тому, что ты всё это время собирал материалы, которые выходят за рамки гражданского иска!

— Семён Борисович, я собрал то, что уже было в деле.

— Ты нарушил мой приказ!

— Приказ? Что сделал-то? Я ведь не запрашивал дополнительных выписок, не допрашивал свидетелей и не проводил следственных действий. Я просто систематизировал то, что уже было, чтобы передать дальше!

Коган посмотрел на меня, потом на папку, потом снова на меня.

— Хорошо. Я передам Корнееву. А ты…

«Да пошёл ты», — подумал я с улыбкой, но сказал другое.

— На этом всё, Семён Борисович, я увольняюсь.

— Что⁈

— Семён Борисович, я благодарен вам за то, что вы дали мне место, дали дело, дали возможность работать. Но я ухожу.

— Ты… — Коган побагровел. — Ты не можешь просто так уйти! Две недели отработаешь, как положено!

— Две недели — если не договоримся иначе. Давайте договоримся: заявление напишу сегодняшним числом, активные дела сегодня же передам Марине Викторовне. Жалоб от клиентов у меня нет — ни одной! Или две недели я буду сидеть в кабинете, который заработал и в который кто-то может спокойно зайти и порыться в моих вещах. Выбирайте.

— Кабинет — это привилегия! И он может стать складом!

— Станет складом. Для кого-то другого.

Коган встал. Его тик усилился, левое веко дрожало без остановки.

— Ты не посмеешь! — Его голос сорвался на крик. — Я тебя вытащил из… из грязи! Я дал тебе дело!