Книга Юрист с Рублёвки. Том 3, страница 93 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Василий Платонович Васильев и его сыновья. У них строительный бизнес, и там… короче, там куча корпоративных проблем.

«И их я знаю, — вновь подумал я. — Блин, кто бы мог подумать, что столько знакомых фамилий услышу…»

— Там была смена учредителей, вывод активов, споры по долям. — Я кивнул. — И про них я тоже слышал.

И по удивлённому лицу Веры понял, что стоило бы попридержать язык. Громов — да, несомненно, хорошо знал бизнес-элиту Москвы. Но вот Смирнов… откуда ему это было знать⁈

— Так вот… — Вера, к счастью, не стала расспрашивать. — У Васильевых был долг перед моим бывшим банком. Большой. Банк я знаю изнутри, вот Кравченко меня и взял — чтобы закрыла этот долг быстро и тихо. Я закрыла: банк подписал с ними мировую. А теперь он навалил на меня ещё и их семейную войну за доли и велел «закрыть в кратчайшие сроки». А у меня и так других дел по горло, и…

Она замолчала, отпила ещё вина.

— А суть-то в чём? — спросил я. — Почему он именно на тебя давит?

— Потому что у меня «лучшие показатели по разрешению споров», — она произнесла это с таким сарказмом, что даже я поморщился. — Перевод: я работаю за троих, а получаю как одна. И если я откажусь от Васильевых, он найдёт причину урезать мне премию. Или вообще уволить.

— Уволить? За отказ от дела?

— Алексей, ты знаешь, как работают элитные конторы. Нет? Ну так я расскажу. Кравченко — собственник. Он решает, кто работает, а кто нет. Если я скажу «нет» — он просто перестанет давать мне дела. А без дел я превращаюсь в декоративное украшение офиса. Через месяц — увольнение по соглашению сторон. Два оклада выходного пособия, и до свидания. Ты хоть представляешь, сколько я зарабатываю⁈

Я откинулся на спинку стула. Вера говорила ровно, но я видел, как дрожали её пальцы на ножке бокала. Она боялась. Реально боялась. И тот Виктор, с которым она разговаривала по телефону… это, судя по всему, и был Кравченко.

— А тот звонок, который я слышал? — спросил я. — Ты говорила про какие-то отчёты.

Вера побледнела. Потом покраснела. Потом побледнела снова — так, что я забеспокоился.

— Это… — она начала, но осеклась. Посмотрела на меня долго, оценивающе. — Это не для чужих ушей.

— Вера, я — не чужие уши. Я — юрист, который сидит напротив тебя и видит, что тебе хреново. Расскажешь — хорошо. Нет — я просто допью вино и уйду.

Моя бывшая жена за соседним столиком смеялась, и её смех был таким фальшивым, что хотелось заткнуть уши. Армянин что-то рассказывал ей на своём языке, и она кивала с видом знатока.

— Кравченко, — наконец заговорила Вера, — требует, чтобы я переписала несколько отчётов по делу Васильевых. Аналитику, которую я готовила к мировой. Банк простил им часть долга, а у прощённого долга есть налоговые последствия. Налоговая запросила документы по мировой, и мои отчёты ушли туда в общем пакете. Кравченко сам этот пакет подписал, не глядя. А теперь хочет, чтобы я их изменила. Задним числом.

— Зачем?

— Потому что в них есть данные, которые могут навредить одному из сыновей Васильева. Тот выводил активы через подставные фирмы, а я… по старой привычке из финмониторинга я это зафиксировала в отчёте. Кравченко теперь боится, что налоговая передаст материал в Следственный комитет, и сынок Васильева получит срок. А Кравченко получит репутационный удар. «Юрист „Кравченко и партнёров“ сдал клиента» — представляешь заголовки?