Книга Юрист с Рублёвки. Том 3, страница 7 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— А если Кравцов отправит Гурьева к Зинаиде раньше нас?

— Гурьев — действующий директор. Рассчитывать, что Зинаида одна его остановит, нельзя. И для создания учётной записи ему не обязательно дожидаться её подписи. Поэтому я сегодня получил заявку и заставил его запросить ответ у технического исполнителя. Вы у него в копии.

— Алексей Дмитриевич, вы уверены, что мы успеем? — Воронин говорил едва слышно.

— Сейчас приложу полученную заявку к ходатайству. Но обещать решение суда к девяти я вам не могу.

— У нас осталось несколько часов, — я посмотрел на часы. Было уже начало двенадцатого ночи. — К семи будьте готовы, как договорились. Ответ технической службы сразу пересылайте мне. Целиком.

— Хорошо. Я буду ждать.

Связь прервалась. Я бросил телефон на стол и опустился в кресло. Передо мной лежала папка, в которую я должен был собрать всё: и заполненный проект акта, и подписанную заявку, и уведомление Воронину.

К полуночи я отправил дополнение через электронную систему и сохранил подтверждение отправки. Я проверил почту. Ответа о создании учётной записи всё ещё не было.

Передо мной лежала подписанная заявка с отсылкой к отдельному списку внешних пользователей. Этот список Гурьев так и не показал.

Кто в нём значился — и не получил ли уже доступ?

Часы на стене показывали ноль двадцать два. Настольная лампа бросала жёлтый круг света на пустой бланк, и в этом кругу метались две мухи, которые по странной иронии тоже не могли найти выход.

«Успею или не успею?»

Когда я в очередной раз задал себе этот вопрос, дверь кабинета распахнулась:

— Алексей Дмитриевич, — на пороге стояла Полина. — Там Воронин приехал!

«Чего? Вы оба, вообще, что здесь делаете?»

— Он мне позвонил, пока ехал сюда, — пояснила она, заметив моё лицо. — Сказал, нашёл старую переписку по подключению. Я решила вернуться и помочь разобрать.

Воронин влетел в мой кабинет на такой скорости, как будто за ним кто-то гнался. Лицо у него было такое, что невольно появилась мысль: он что-то уже натворил. Блуждающий взгляд скакал по кабинету, словно он искал что-то. Спасательный круг, например. Или бетонную стену между собой и Кравцовым.

Полина прикрыла дверь снаружи, оставив нас вдвоём.

— Алексей Дмитриевич, — он схватился за спинку стула напротив стола, но не сел. — Надо заблокировать всё! Прямо сейчас!

«Да чтоб вас всех…»

Я попытался сразу же не дать волю своим мыслям, поэтому спокойно вытянул руку и указал на стул, за который он держался:

— Михаил Юрьевич, присядьте.

— Я не могу сидеть! — он дёрнул стул на себя и всё-таки рухнул на него. — Они сегодня утром подписывают акт передачи доступа!

— Я это знаю, мы с вами это обсуждали…

Но он не слышал меня.

— Да как мы успеем? Времени — вообще нет!

— Мы с вами договорились на встречу рано утром, — напомнил я. — Почему вы здесь?

Он ничего не ответил. Я молчал, наблюдал за ним и понимал — всё, у него поехала кукуха на фоне происходящего. Михаил Юрьевич выглядел так, будто последние двое суток не спал, а провёл их в комнате для допросов. Мятый плащ, расстёгнутый воротник, туфли в грязи. Он пришёл ко мне, но при этом смотрел сквозь меня, будто я был стеклом, за которым виднелся спасительный выход, к которому он никак не мог пробраться.

— Михаил Юрьевич, — я всё-таки заговорил, — «Заблокировать всё» — это ваше фактическое желание. Я не волшебник и не джин, чтобы исполнять это. Я юрист, который работает по фактам, понимаете?