Книга Юрист с Рублёвки. Том 3, страница 13 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Я положил их рядом. Левая — от «ФармКор», правая — от Гурьева. В левой были прямо указаны административные полномочия. В правой — выгрузка данных и ссылка на список внешних пользователей, который мы всё-таки получили ночью.

«Боже… работать без сна слишком тяжко…»

Я откинулся на спинку кресла и продолжил думать.

Тэкс… если речь шла об обычном техническом обслуживании, зачем передавать новой фирме возможность самой назначать права и создавать учётные записи? Какие права действительно нужны для работы, должен объяснить сам подрядчик.

«Но если это просто старый шаблон, который кто‑то по ошибке приложил к приглашению, почему этот шаблон отправили в „ФармКор“ вместе с официальным уведомлением о встрече?»

Оба объяснения пока имели право на жизнь. Чтобы выбрать одно, мне нужен был человек, который знал фактический порядок управления системой изнутри.

Я открыл сохранённую ночью переписку Воронина. В старых письмах, которые Михаил Юрьевич привёз на своём ноутбуке, шла рутина: согласование обслуживания клиники, заявки на выезд техников, пропуск картриджей для принтеров. В этой цепочке фигурировал Павел Зорин, руководитель отдела обслуживания со стороны подрядчика.

— Зорин, — пробормотал я и вбил его фамилию в поиск по сохранённым письмам. Нашёл рабочие контакты.

Я открыл рабочую почту консультации. Набрал текст. Без вступлений, без расшаркиваний. Прикрепил обе редакции акта, указал источники их получения. Прикрепил подписанную Гурьевым заявку на подключение внешнего пользователя и тот самый список, который нам удалось получить позже.

Сформулировал вопросы чётко: какие права фактически созданы в системе на данный момент, кто их получил, существует ли поручение передать средства администрирования другой фирме и какую версию акта сам подрядчик считает рабочей.

Письмо ушло в шесть ноль‑восемь утра.

Я поймал себя на том, что в третий раз читаю одну и ту же строку акта. Толку от этого, разумеется, не было.

Я встал, прошёлся по кабинету, похлопал себя по щекам. Вышел в общую комнату. Умылся водой из кулера. Воды было мало, в баке оставалось на донышке, но хватило, чтобы смыть с лица усталость. А ещё… на столе Тамары Петровны лежал в полиэтиленовом пакете бутерброд с сыром — видимо, она забыла его вчера. Посягать на чужую собственность нехорошо, но организм требовал топлива. Я съел его всухомятку, запив водой. Вкус у бутерброда был картонный.

Домой ехать не имело смысла. Времени до встречи в клинике оставалось в обрез.

Без четверти семь на телефон пришло дополнение от Марины, как мы и договорились после письма «ФармКор». Расхождения в редакциях она описала, но не выдала их за доказательство уже состоявшейся передачи прав. Просьбу предотвратить передачу административных полномочий обосновала отдельно от сохранения доказательств.

Я проверил текст и отправил уточнённое дополнение в электронную систему суда.

В семь утра я открыл дверь в общую комнату. Полина спала на старом диване, укрывшись своим серым пальто. На полу рядом стояла кружка с недопитым чаем.

— Полина, — я подошёл и тронул её за плечо. — Вставай.

Она вздрогнула, открыла глаза, несколько секунд смотрела на меня непонимающим взглядом, потом в её взгляде мелькнуло понимание. Она села, потирая лицо ладонями.