Книга Юрист с Рублёвки. Том 1, страница 160 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Минут через двадцать приехал Андрей Корнеев. Он предъявил удостоверение и ордер, просмотрел постановление и встал рядом с Самойловым. Теперь в обыске участвовал адвокат, а я мог сосредоточиться на банковском пакете.

Денис появился почти через час.

— Что происходит? — спросил он с порога.

— Обыск. Где ты был?

— Ездил по делам. Телефон разрядился, только в машине зарядил.

Ответ мне не понравился, но разбираться было некогда.

— Ничего не трогай, — предупредил я. — Сверяй опись с тем, что упаковывают.

Обыск шёл ещё больше часа. Одну из папок попытались внести в опись общей строкой как «прочие финансовые документы». Я указал Самойлову на расплывчатую формулировку, и тот потребовал перечислить содержимое по листам. Это заняло лишние пятнадцать минут, зато потом никто не смог бы утверждать, что внутри лежало что-то ещё.

Под конец Самойлову дали протокол для ознакомления. Сверяясь с моими записями, он указал в замечаниях, какие документы изъяли, а какие скопировали. Расписался только после получения своего экземпляра протокола с описью.

В кабинете царил полный разгром. Но окончательный банковский пакет остался у нас.

Я распечатал присланную Левиной редакцию. Самойлов подписал график, заявление о реструктуризации, соглашение о моратории и согласие на безакцептное списание. Денис снял копии, а я проверил каждую страницу.

— Получится? — спросил Самойлов.

— Реструктуризация сохранит расчёты компании, а мораторий даст время проверить спорную поставку. Но сам долг по этим пяти миллионам никуда не исчезает. Следователю всё равно придётся разбираться, кто изменил маршрут.

— Значит, это не конец?

— Нет. Зато теперь ваше согласие платить подтверждённый долг не позволит представить вас человеком, который решил отказаться от всех обязательств разом.

Из офиса мы с Денисом вышли в половине второго ночи и сразу повезли пакет в круглосуточную экспедицию центрального офиса банка. В час сорок семь дежурный зарегистрировал документы и убрал оригиналы в запечатанный конверт.

Только после этого я позволил себе выдохнуть.

К утру мы вернулись в консультацию Когана. Денис уснул на стуле. Я сидел напротив с кружкой чая.

Левина позвонила в девять двадцать.

— Смирнов, банк подписал соглашение. Девять миллионов четыреста тысяч реструктуризированы на тридцать шесть месяцев. Согласие на списание принято. По пяти миллионам предоставлен мораторий; до окончания внутренней проверки банк временно не поддерживает иск. В суд направим уточнённую позицию.

— Спасибо, Вера Дмитриевна.

— Не благодарите. Уголовный запрос никуда не исчез. Теперь это отдельная проблема.

— Я понимаю.

Я завершил разговор и разбудил Дениса.

— Банк подписал.

Он выпрямился, потёр лицо ладонями и несколько секунд молча осмысливал услышанное.

— Тогда пора заняться Ведениным.

В этом он был прав…

Я смотрел на то, как утренний свет пробивался сквозь жалюзи кабинета Семёна Борисовича Когана. И… нервно чесал нос. По всему офису просто воняло кофе, который Тамара Петровна упорно варила в турке в приёмной.

Коган сидел за столом, который и конструкцией, и видом напоминал реликвию из девяностых. Перед ним лежали официальное подтверждение банка, что соглашение вступило в силу, и первичный отчёт адвоката Андрея Корнеева об обыске и возникших уголовно-правовых рисках. Коган привлёк его извне, чтобы защищать Самойлова, оспаривать подброшенные материалы и вести процессуальную часть дела. Самостоятельно охотиться за Ведениным никто мне не позволял.