Книга Система Распутина. Том 1, страница 18 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Этот фокус я помнил по своей прошлой жизни! И он сработал на ура!

А чтобы размять рубашку, требовалось решить вторую задачу. Я вышел в подсобку, где находилась всякая ерунда, нашёл пульверизатор, сполоснул его и налил туда обычной воды, капнув буквально одну каплю мятного сиропа и немного кондиционера для белья.

Затем просто снял с себя рубашку и начал опрыскивать её, растягивая со всех сторон. Потом надел и проделал всё то же самое. Когда пришло понимание: всё, уже перебор, система обновила статус:

Дебафф: Тремор новичка, снят.

Уровень комфорта +5 %. Внешний вид приемлем.

Я вернулся к стойке, взял нож и за две минуты нарезал весь контейнер цитрусовых идеальными, ровными дольками. Ветрова, проходившая мимо с ящиком льда, скосила глаза на мою работу, но промолчала. Соколова, сделав еще один круг по залу, скрылась в своем кабинете.

* * *

К семи вечера бар забился под завязку. Гудели голоса, звенели бокалы, музыка задавала ритм, под который я двигался за стойкой, как механизм.

Система вела меня. Навык «Точная мера» оказался настоящей магией. Я не задумывался над тем, сколько наливать. Я просто брал бутылку, поднимал её над шейкером или бокалом, и моя рука сама останавливалась ровно на нужной отметке.

Я даже не брал джиггер, без которого в барном деле никуда. Ветрова это не оценила. Она раз пять подошла ко мне и, со злобным выражением лица, твердила:

— Ска… наливай всё по мерам! Не надо переливать!

— У меня глаз алмаз, — парировал я. — Зуб даю.

— В жопу себе засунь этот зуб, Дим, — огрызнулась она. — Если мегера, — она имела в виду Соколову, — увидит это, она тебе…

Посыл был понятен, так что я взялся за джиггер. Работа от этого ни быстрее, ни медленнее не стала. Я оставался на том же скоростном уровне!

«Тридцать миллилитров джина, пятнадцать ликера, двадцать сока…»

Я собирал коктейли за рекордное время! Движения были отточены, хотя мозг Лазарева продолжал анализировать каждую деталь происходящего.

Я смотрел на гостей не просто как бармен, подающий выпивку. Я читал их.

Например, у окна сидела пара. Она была встревожена, он пытался казаться расслабленным, но барабанил пальцами по столу.

«Скоро поссорятся».

Трое мужчин в костюмах, за столиком, который был ближе всего к барной стойке, отмечали сделку, но главный, с золотыми часами, поглядывал на дверь. Он явно боялся, что его увидят.

«Классика».

Я двадцать лет брал у таких людей интервью и знал о них всё еще до того, как они открывали рот.

— Дим, там это, — послышался голос Оли. — Похвалили твой «Белый Русский». А знаешь кто?

Откуда бы мне знать?

— Сама Берёзова!

Я обернулся, посмотрел на Ольгу, а затем туда, куда она кивнула. Клиенткой оказалась молодая девушка с длинным носом и явными армянскими корнями.

— И?

— Что и? — подмигнула мне Оля. — Я этой… крале, раза три переделывала! Ну-ка колись, что добавлял?

— Десятку сливочного ликёра, — отвернувшись от Ветровой, ответил я. — Так вкус мягче и приятнее, раскрывает по-другому.

И в этот момент мое внимание привлекла молодая девушка, которая только что села в самом конце барной стойки. Она выделялась на фоне шумного, пьяного веселья, как черный ворон в стае попугаев.

На ней было дорогое, явно дизайнерское пальто, небрежно накинутое на плечи. Волосы слегка намокли, глаза опухли от слёз, тушь размазалась по щекам. И всё равно она была ослепительно красива! Я невольно засмотрелся, даже несмотря на то, что она была зарёванной.