Онлайн книга «Система Распутина. Том 1»
|
— Думал, я с тобой за место билась? — хмыкнула Ветрова, когда разговор у нас более-менее заладился. — Я тут два года стою. Меня на кастинг для массовки посадили. Ну и посмотреть, с кем работать придётся. — И апельсин тоже для массовки? — Апельсин — для проверки, — пожала она плечами. — Велели забрать у новенького то, без чего он не справится, и посмотреть, что сделает. Обычно идут жаловаться. «Проверку я раскусил. А вот что она тут два года стоит — проглядел. Старею. Или молодею — не понял». А затем меня предупредили: — Смена начинается каждый день в четыре вечера, — Ветрова курила. — До четырех утра. Но, с пятницы по воскресенье включительно, у нас есть негласное правило — работаем до последнего клиента. — До последнего? А если он под утро только соберётся? — Никого не волнует. А ещё, чай мы делим на бар. За кухню — делят повара. Это очень важное правило. Я улыбнулся, но ничего на это не сказал. Ровно в этот момент система решила подкинуть мне небольшую неприятность: Внимание! Основное задание! Вам нужно понравиться Елене Викторовне Соколовой. Уровень симпатии в данный момент: «Полное игнорирование!» Поднимите рейтинг на три пункта, иначе, последствия будут необратимыми. Срок: испытательный период — 14 дней. «Чего? Какой пункт, какие последствия?» Глава 3 Смена начиналась ровно в шестнадцать ноль-ноль. До этого я просто знакомился с персоналом, и что было самым хреновым… выспаться мне сегодня явно не светило. Когда я закончил уборку с Ветровой, ко мне подошла эта татуированная управляющая и с плохо скрытым удовольствием уточнила: — Дима, учебный день у тебя плавно перетекает в полную смену. До четырёх утра. Я попытался возмутиться, мол, сна нихрена, я встал раньше петухов, но ей было плевать. Смена есть смена. Да и, если честно, не впервой такое было. На телевидении тоже не всегда начальство волновало, во сколько ты приехал на работу и во сколько уедешь. Есть план? Есть. Сиди и страдай! Подремать мне всё равно удалось. Втихую, в комнате персонала с позволения Оли. Сны были всякие. И яркие, про мою жизнь, в частности. Самым паршивым было то, что я полез в телефон, когда проснулся. Я терзал себя за то, что так и не попытался разобраться, почему я вообще оказался здесь в этом теле. И первая же строка в поисковике выдала мне, что вчера, трагически, от остановки сердца, погиб известный всей стране… — Твою же мать… — я смотрел на эту новость и тихонько офигевал. — Да как-то… Потом я ещё с час провёл в интернете, пытаясь понять, что и как произошло. В конечном счёте, у меня получилась такая теория: «Я умер, душа оказалась слишком тёмной для рая — ну, за счёт пошлых шуток, — и слишком светлой для ада. Так что, боженька дал мне, в некотором роде, такой шанс. Да ещё и системой непонятной наградил.» Совпадение? Да, пожалуй. И ещё одно я понял сразу: прийти к охране дома на Воробьёвых с фингалом и заявить «я Лазарев» — значит уехать в дурку раньше, чем договорю фамилию. Прошлая жизнь закрылась. Почти. Последняя строка новости добила: «Прощание с Андреем Лазаревым состоится в понедельник в Останкине». В понедельник «Парус» закрыт. В понедельник же Славик ждёт свои сто двадцать тысяч. Выбор на понедельник у меня был богатый: собственные похороны или чужие долги. |