Книга Диверсант. Том 5, страница 41 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Вера кивнула.

— Мне действительно нужно отнести чистое бельё. И перебраться на время с ребёнком к родственнице. Из-за повреждённой части дома. Крыша течёт, протопить невозможно.

— Шестаков, — я повернулся к Платону. — Ты знаешь двор этой родственницы?

— Знаю Марину, — кивнул он. — Она живёт в двух кварталах отсюда. Я смогу с ней договориться.

— Тогда делаем так, — решил я. — Семён эту ночь проведёт в бомбоубежище. Вера завтра уходит днём, по своим делам, как и обычно. Дочь с ней… Семён, — я повернулся к мужику. — Ты сидишь тихо и не отсвечиваешь, понял?

— Но…

— Я не буду повторять дважды, — жёстко оборвал я. — Миша, ты будешь наблюдать за выходом.

— Посмотрю, не увяжется ли кто следом, — кивнул Тарасов.

— Именно. Семён выйдет только вечером, когда ты вернёшься.

Путеец сжал челюсти, потом посмотрел на Веру.

— Значит, идёшь без меня. Я приду позже.

Она кивнула. На этот раз объяснять ему одно и то же не пришлось.

Захват машины пришлось отложить на сутки: сначала семья Семёна. На следующий день всё прошло так, как мы и планировали. Тарасов проводил Веру и Лизу, затем доложил, что следом за ними никто не шёл. Вечером, когда стемнело, Семён проник в дом Марины обходным путём через огороды.

Перед уходом Вера отдала мне выстиранную рабочую одежду — пару немецких комбинезонов, которые «случайно» не вернула постояльцам.

— И вот что, — добавила она, завязывая узел. — Грузовики со двора обычно ставят на ожидание перед въездом. Водитель выходит покурить, часовой уходит с ветра в контору — погреться у печки. Минут десять машина стоит без присмотра.

Её сведения я запомнил, но оставлять захват машины на самый въезд не собирался: там рядом контора и караул.

Из-за переселения семьи лишних суток у нас больше не было. Завтра после полудня должны были отправить колонну и задержанных. Значит, машину требовалось добыть утром и вернуться с ней до начала отправки. Шестаков подтвердил: объявленный срок пока не меняли.

Перед сном Семён показал всем, где на окраине находятся заброшенный глиняный карьер и старый сарай возле него. Туда договорились собираться, если после двора нас разнесёт в разные стороны. Гена повторил дорогу вслух — ему предстояло отходить на машине отдельно от нас.

Ну а утром мы вышли на задание.

Тарасов, Антось и я заняли ту часть обратного маршрута ремонтного грузовика, которую я выбрал ещё вчера. Участок дороги был мне понятен: прямой отрезок с небольшим уклоном к реке, по обеим сторонам — хозяйственные постройки, пустые в этот час. Бетонный съезд к одному из дворов был достаточно широк, чтобы грузовик мог остановиться, не перекрывая основное полотно.

Гена и Семён ушли вперёд, к самому хозяйственному съезду. Гена нёс с собой обрезок бруса — тяжёлый, дубовый, который мы нашли в подвале Шестакова ещё накануне. Семён тащил пару деревянных козёл, наскоро сколоченных из того, что нашлось в том же подвале. Должно было выглядеть так, будто рабочие перетаскивали стройматериал и брус сорвался.

Фрол ушёл к дальнему повороту, оттуда просматривалась дорога из города. Он должен был подать сигнал, если покажется любая машина.

Антось стоял у края съезда, в рабочей куртке, с повязкой местного вспомогательного персонала на рукаве. Повязку Шестаков достал где-то за вечер, я не спрашивал, где. Антось должен был говорить с немцами как работник, которого отправили вернуть ремонтную бригаду.