Книга Диверсант. Том 5, страница 111 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

И самое главное — он просто хотел выжить, и это делало его предсказуемым. Но ненадёжным. Слушать его стоило, а верить… тут уж точно нет.

— Платон, — я обернулся к Шестакову. — Ты привёл его сюда. Чего ты от меня хочешь?

Платон отделился от стены и подошёл ближе.

— Стас, — заговорил он. — Лютце знает систему. Он знает, как устроено снабжение, где что лежит. Мы можем ударить по комендатуре. Прямо сейчас! Зайти со стороны двора, взять Вебера за жабры…

— Нет, — жёстко оборвал я его. — И что ещё за Вебер?

— Капитан, тыловое снабжение на нём, — отмахнулся Платон. — Да какая разница⁈ Мы упускаем шанс!

— Слишком это резко и быстро, — парировал я. — Ты мне лучше вот что скажи… есть ли у немцев в Минске касса? Или какое-нибудь снабжение, но не боевое? Еда там, ценности… Они ведь явно уже прошлись по городу, как Мамай.

Платон немного подумал и кивнул:

— Николай Зорин есть, бывший конторский работник. Сейчас у немцев при хозяйственной кассе считает. Но зачем тебе это?

Ну не говорить же ему, что нам нечем платить за кров. Так что я сказал проще:

— Начинать надо с малого. Пускай их группы чешут окрестности, а мы тем временем ударим по базе.

Платон кивнул, и вдруг Лютце поднял голову.

— Зорин? — переспросил он по-немецки. — Вы сказали «Зорин»?

Платон нахмурился, открыл было рот, чтобы ответить, — и тут же осёкся. А Лютце, задав вопрос, посмотрел не на меня, а на него. Быстро, будто сверялся. Платон едва заметно качнул головой.

«Вот оно что… Вы, голубчики, уже успели поговорить. Без меня».

Платон отвёл глаза, будто ничего и не было. Я сделал вид, что ничего не заметил.

— Да, — я повернулся обратно к Лютце. — Мы говорили о нём. Ты его знаешь?

— Сутулый, в очках?

— Понятия не имею.

— Если вы о нём говорили, то я его знаю. Он числится при хозяйственном дворе. Считает хорошо. Но в комендатуре его не очень любят: наглый стал, для чужака.

— Вот как, — протянул я. — Значит, ты знаешь, где лежат деньги.

— Я знаю, где хозяйственный денежный пункт был раньше, — ответил немец. — Но какой там сегодня караул и сколько денег — не знаю. Меня отстранили, я не в курсе текущих дел.

— А Вебер?

— Капитан Вебер отвечает за тыловое снабжение. Если есть крупные поступления, они идут через его ведомство.

Я задумался… Всё по итогу складывалось… слишком просто. Вот нам дали врага, который видел нас в лицо, вот они оба знают о снабженце, когда он нам нужен, и вот есть место, которое можно разнести.

— Платон, — я повернулся к Шестакову. — Где живёт Зорин?

— У жестянщика на дворе, — ответил Платон. — Это недалеко.

— Семён, Миша, — я махнул рукой. — Идём.

Лютце смотрел на меня с каким-то обречённым спокойствием.

— Ты не отпустишь меня? — спросил он.

— Я подумаю, — ответил я. — Если сведения Зорина совпадут с твоими, я, может быть, тебе поверю. А пока сиди.

Мы вышли из сарая. Антось ждал у двери — я кивнул ему, и он пошёл с нами.

Двор жестянщика находился в двух кварталах от сарая, где держали пленника. Во дворе стоял небольшой домишко, явно «покоцанный» немцами. Крыша местами была разбита, окна на первом этаже заклеены картонкой, по стенам — следы от пуль. А где-то даже старая-старая кровь. Видимо, здесь был либо расстрел, либо бой.

Мы обошли здание и упёрлись ещё в одну дверь. Платон трижды постучал и изобразил свист какой-то птицы. Какой? Да чёрт его знает. Я хоть и бывший ОБЖшник, но всего знать не мог.